Избранная для Легионера

Глава 65

Тишина в мастерской стала невыносимо густой. Она не просто нависла она давила. Рифт стоял неподвижно, его лицо было маской, за которой бушевал ураган. Гнев, предательство, боль от слов Корвела и леденящий ужас от подозрений в сторону Лоры смешались в нём в один ядовитый коктейль. Он смотрел в пустоту, его пальцы сжимались и разжимались.

Наконец он выдохнул.

— Мне нужно… подумать, — произнёс он, и голос его был чужим, лишённым всех привычных оттенков — насмешки, озорства, уверенности. — Всё это… Я не могу вот так, сразу. Мне нужно время.

Корвел, наблюдавший за ним с тем же усталым, но непоколебимым спокойствием, медленно кивнул.

— Понимаю.

Он сделал шаг вперёд, к Рифту. Достал из кармана два небольших предмета и протянул их другу.

— Возьми это, — сказал Корвел. Первый предмет был знакомым плоским коммуникатором — зашифрованным передатчиком для экстренной связи. — Когда сможешь дать ответ сообщишь мне.

Рифт взял коммуникатор, его пальцы обхватили прохладный пластик, но взгляд его был прикован ко второму предмету в ладони Корвела. Это была маленькая, изящная капсула из тёмного металла с едва заметным голубым свечением по шву. Я никогда раньше не видела ничего подобного.

Корвел задержал капсулу на мгновение в воздухе, его взгляд стал пронзительным.

— А это… если ты сделаешь правильный выбор, — произнёс он тихо.

Он положил капсулу в все ещё раскрытую ладонь Рифта рядом с коммуникатором. Рифт посмотрел на неё, потом поднял глаза на Корвела, пытаясь прочесть в его лице разгадку. Но лицо капитана было непроницаемо.

И тогда Рифт медленно, словно против своей воли, повернулся к Лоре.

Она стояла, прижавшись спиной к груде ящиков, будто ища в них опору. Её лицо было мокрым от слёз, которые она даже не пыталась смахнуть. Глаза, широко раскрытые, полные такого отчаяния и страха, что становилось больно смотреть, были прикованы к Рифту. Она смотрела на него не как агент на цель, а как человек, ожидающий приговора.

— Правда? — спросил Рифт. Одно-единственное слово, вырвавшееся хриплым шёпотом. В нём была не ярость, не обвинение, а какая-то детская, щемящая надежда, что всё это — чудовищное недоразумение.

Лора не смогла выдержать его взгляд. Она опустила голову, и её плечи содрогнулись в беззвучном рыдании. Она кивнула. Словно этого жеста было недостаточно, чтобы подтвердить предательство, она прошептала, и её голос, всегда такой чёткий и строгий, был разбит и едва слышен.

— Да… Правда.

В воздухе повисло молчание, ещё более тяжёлое, чем раньше. Рифт замер, перестал дышать.

— Почему? — на этот раз в его голосе прозвучала только боль. Глубокая, незаживающая рана, в которую только что вонзили нож и провернули его.

Лора подняла на него глаза. Слёзы текли по её щекам непрерывным потоком, смывая всю маску служебного равнодушия, обнажая измученное, страдающее лицо.

— Потому что… потому что тогда это было просто задание, — начала она, слова путались, вырывались с трудом. — Мне приказали внедриться, наблюдать, докладывать. Я должна была выяснить, кто ты. И если догадки подтвердятся… устранить. Я собрала всё. Все доказательства. Даже ваши… ваши старые записи, разговоры. У меня есть всё, чтобы доказать Императору, кто ты на самом деле.

Она замолчала, переводя дух.

— Но я не смогла, — выдохнула она, и в этих словах была такая горькая, всепоглощающая мука, что у меня самой сжалось горло. — Не смогла их отправить. Не смогла даже думать об… устранении. Потому что к тому моменту это перестало быть заданием. Ты перестал быть просто целью. Ты стал… Рифтом. Моим наглым, невыносимым, талантливым, смешным Рифтом, который воровал мои инструменты и оставлял дурацкие записки в моём шкафчике. Который… который смотрел на меня не как на объект или коллегу, а как на… — её голос снова сорвался, — …как на женщину. Я смотрю на тебя и вижу самого яркого, самого живого человека в моей серой, регламентированной жизни. И я не могу этого изменить. Я не могу предать тебя, даже если это приказ. Потому что это будет предательством самой себя.

Она закончила опустив голову, вся в слезах, дрожащая и беззащитная, ожидая его вердикта. В её признании не было оправданий, только голая, неприкрытая правда, стоившая ей, возможно, карьеры, положения, а сейчас — и человека, которого она полюбила вопреки всему.

Рифт смотрел на неё. Всё напряжение, вся ярость медленно уходили. Осталась только усталость и глубокая растерянность. Его мир, построенный на мести и тайне, рушился окончательно. Но на его обломках, в слезах и признании этой женщины, маячил призрак чего-то другого. Чего-то живого, настоящего и безумно страшного.

Он молча развернулся и, не глядя ни на кого, направился к выходу. В его руке были зажаты и коммуникатор, и таинственная капсула. Лора сделала порывистое движение, словно хотела его остановить, но замерла, не в силах произнести ни слова. Она просто смотрела ему вслед, и слёзы продолжали катиться по её лицу.

Корвел подошёл к Лоре, и я на мгновение испугалась, что он сейчас что-то ей сделает — его лицо было серьёзным, а поза — напряжённой. Но он просто положил ей руку на плечо, твёрдо, но без угрозы, как бы давая понять, что не считает её врагом.

Я тоже хотела подойти, подбодрить её. Я же прекрасно знала, что в нашем времени между ними всё было хорошо. Если это петля времени, то они никак не могли вот так закончить — они же всегда были вместе. Или мы эту петлю прямо сейчас и разорвали, изменив будущее?

И тут неожиданно раздался голос Рифта. Он стоял у самого выхода, не оборачиваясь.

— Лора, ты что там стоишь? Пошли.

Эти слова дались ему нелегко — голос был натянутым, будто струна.

— Рифт, я… — начала она, делая шаг к нему навстречу.

— Ну, теперь ты точно наденешь тот костюм, который я прикупил на Гильяке, — перебил он её, и на этот раз в его голосе прорвалось знакомое озорство. — И даже не вздумай в этот раз отказываться.

Лора улыбнулась сквозь слёзы, и её лицо озарилось облегчением и теплом.

— Конечно, — смущённо выдохнула она и увереннее направилась к нему.

«Кажется, я понимаю, про какой костюм он говорит», — мелькнуло у меня в голове воспоминание, и я чуть не фыркнула. Тот самый откровенный наряд, который практически ничего не скрывал, что я случайно увидела после нашей первой ночи с Корвелом. Ой-ой. Попала, бедненькая Лора.

Когда она неуверенно подошла, Рифт посмотрел на неё прямо, и в его взгляде, обычно таком насмешливом, теперь читалась детская, уязвимая мольба о правде.