Страница 53 из 121
За их креслами застыли преданные им сангун. Пользуясь отсутствием королевы, все обсуждали предстоящее событие.
— Правда, что она была рабыней, а её статус — подделка?
— Говорят, она была разбойницей в горах, убивала людей и грабила прохожих. Не знаю, что такого в ней король нашёл. А князь Юн вдруг решил сделать её своей внучкой — что-то тут не чисто.
— Говорят, она даже не умеет правильно держать чашу для чая, сопит и ковыряется в носу, — тихо цедила сквозь зубы Сон Соён, поправляя тяжёлые нефритовые шпильки в волосах.
— Рабыня первого ранга… Какое позорище для нашей династии, сёстры. Я этого не вынесу! — вторила ей Чо Сук Пий, так надеявшаяся получить титул Гвиин после свержения Ый.
Сидевшая напротив неё Ян Соый благоразумно помалкивала. Накануне с ней встретился её отец, министр Обрядов и Ритуалов, и предупредил:
«Не вздумай влезть в эту склоку. Та, которая придёт, вам всем не по зубам. За ней все северные, её братья командуют армиями, гвардией и прокуратурой. Ты должна быть на её стороне. Ты у меня не глупая — присмотрись к ней. То, что она была рабыней — не её вина. И ещё — её уже раз десять пытались убить — дважды здесь, во дворце. И все, кто приходил её убивать, — все мертвы, сколько бы их ни было. Помни об этом. Я хочу, чтобы ты с ней подружилась. Она не проста. Но в ней нет и подлости. А это самое главное».
— Я слышала, что она даже кисть в руках никогда не держала, а ещё ни читать, ни писать не умеет. Позорище. Я не понимаю вкуса Его Величества.
Хан Кён Бин сидела молча, сложив руки на коленях, и с улыбкой наблюдала за перепалкой. Хотя внутри её скреблись кошки. Отец, правый министр, был очень расстроен произошедшим на Совете, и то, что король с левым министром так подставили его ради какой-то неизвестной, пугало его. Он уже сам навёл справки и очень корил себя за ту глупость, которую совершил, поддавшись эмоциям. Но сказанного уже не вернуть.
«Дочь, будь внимательна. Эта девочка не так проста, как всем кажется. И самое главное, чего остальные пока не знают, — королева отдала ей свою личную служанку детства, любимицу Шин Мин Су, которая только что вернулась из ссылки. Ты понимаешь, что это значит? Просто наблюдай и не вмешивайся. Там есть дуры, которые сами себя потопят. Но тебе лучше даже не садиться в их лодку».
— Гвиин Го входит! — громогласно объявил евнух у дверей.
Широкие деревянные створки распахнулись. В зал плавно вошла моя дражайшая особа. На мне была надета парадная одежда с розовым верхом и синим низом, вся расшитая золотыми нитями и золотыми бабочками, а волосы уложены в величественную причёску оёри, приличествующую самой высшей аристократии.
Я вошла не как испуганная служанка, чего они ожидали, а как истинная дочь княжеского рода Го — голова высоко поднята, спинка прямая, осанка — королевы позавидуют. Два часа вчера перед зеркалами по покоям ходила под руководством Мин Су. В моих глазах, воспитанных многолетними страданиями, отражались абсолютная безмятежность и уверенное спокойствие.
Я дошла до центра зала и безупречно, по всем правилам высшего этикета, опустилась в глубокий поклон перед пустым троном и замерла. Я заметила шевеление слева и поняла, кто может оттуда наблюдать. Оставалось только ждать. Шин Мин Су мягко обошла все кресла и замерла между пустым креслом и сидящей в первом ряду Ян Соый, которая даже голову к ней повернула от изумления.
В этот момент за ширмами послышался шорох, и в зал вошла королева Инсон. Все наложницы тут же встали и склонились в поклоне, кроме Пак Су Кён, которая была беременна и только наклонила голову, держась руками за свой большой живот.
Королева славилась своей строгостью к соблюдению традиций. Поэтому Сон Соён даже привстала, поглядывая в мою сторону, ожидая, как строгая монаршая супруга сейчас обрушится на посмевшую сюда явиться выскочку.
Но Королева взглянула на меня и просто спокойно опустилась с помощью дамы Чхве на трон. Королева давно знала правду о моём происхождении и была рада, что выбор короля пал именно на меня, а не на очередную марионетку из Западной партии.
— Встань, Гвиин Го, — мягко, но властно произнесла Королева, садясь на трон.
Я поднялась, сохраняя скромно опущенный взгляд. Чуть даже пальцами не начала перебирать типа от волнения, но вовремя вспомнила, что перебора быть не должно. Играть тут не надо, нужно просто быть самой собой.
— Твоё возвращение — великая справедливость неба, — громко, чтобы слышал весь зал, сказала Королева. — Род Го пролил много крови за наше королевство. То, что ты выжила и сохранила своё благородство в самые тёмные годы, делает честь твоему воспитанию. Я рада видеть тебя во Внутреннем дворе. Отныне твои покои — павильон Бокёнчжон, ближе всего к моим.
Лицо Сон Соён мгновенно пошло пятнами от злости. Павильон Бокёнчжон был самым почётным среди покоев наложниц.
— Ваше Величество, — не выдержала она, подавшись вперёд, — позволено ли мне будет сказать? При всём уважении к роду Го, Гвиин Го провела годы среди простолюдинов. Закон суров: правила Нэмёнбу требуют, чтобы новая наложница сдала экзамен на знание дворцового этикета перед лицом старших жён, дабы не опозорить короля. У неё ведь даже нет никакого образования.
Королева нахмурилась, но прежде чем она успела осадить наложницу, я сделала полшага вперёд.
— Сестра Сон Соён права, Ваше Величество. Этикет — это основа нашего великого королевства, — я посмотрела прямо в глаза своей сопернице, и она вздрогнула, возможно, начав что-то подозревать. — Хотя у меня пока нет личного титульного имени, и я зовусь лишь по фамилии предков — Гвиин Го, — моими учителями в монастыре стали монахи, бывшие ранее наставниками князя Юн, князя Совона и предыдущего короля, отца Его Величества. Если сестра Сон Соён желает прямо сейчас проверить мои знания «Книги ритуалов» или «Основ женской добродетели», я готова ответить на любой вопрос. Здесь и сейчас, на глазах у нашей мудрой Королевы. Вы называете мне номер главы из любой из этих великих книг, и я отвечаю её на память. А потом я задаю такой же вопрос — и ты отвечаешь мне. Так будет справедливо?
В покоях повисла мёртвая тишина. Наложницы переглянулись. Вызвать на интеллектуальную дуэль женщину, которая, оказывается, всю жизнь училась у монахов, обучавших нынешних министров, было верхом смелости. Сон Соён открыла было рот, но поняла, что если я отвечу безупречно, то она сама окажется в глупом положении перед Королевой.