Страница 96 из 100
Глава 27. За порогом Великого Древа
— Пчелы своих не оставляют, — твердо повторил я вслух и вернулся к костру, где обессиленно задремала Хельга.
Шухера видно не было, а медведица прислонилась к валуну, нагретому близостью пламени, и тихо сопела. Ее я решил поднять первой, как самого уравновешенного члена отряда:
— Хельга, вставай. Великое Древо в опасности, нужно отправляться, — проговорил я, глядя, как сонные глаза постепенно расширяются от изумления и зарождающегося страха. Она тоже помнила тот мой сон-предсказание и чем он закончился. Я уже хотел было идти будить остальных, когда из-под плаща Хельги донесся тихий писк и медведица замерла.
— Нет, — сказала она в темноту. — Ты останешься здесь.
Из складок ее плаща высунулась маленькая мордочка взъерошенного Шухера. Зверек выглядел сонным, но в глазах у него не осталось привычного любопытства, только упрямое внимание.
— Там будет чужой металл, огонь и открытая земля, — продолжила Хельга. — Тебе нельзя.
Шухер пискнул и вцепился в ее рукав маленькими лапками.
— Я сказала, останешься в лагере.
На это он ответил низким гулом, от которого камень под сапогами едва заметно дрогнул, а Хельга строго сжала губы.
— Не спорь со мной через землю.
Шухер снова пискнул, прижался к ее боку и спрятался под плащом, тихонько там заворкотав.
— Хельга? — позвал я.
— Ничего, — быстро ответила она. — Идем скорее.
После этого девушка незамедлительно поднялась и пошла со мной будить наш отряд, стараясь без лишней паники все объяснить. Боромир, услышав слова сестры, тут же вскочил и начал судорожно проверять крепления своего доспеха, уже покрытого вмятинами и подпалинами после прошлых боев. Грок сначала зарычал и крепче вцепился в топор, но потом разглядел в полутьме меня, затих и внимательно выслушал. Ардаль и Тариэль лишних вопросов не задавали, хотя их лица выдавали крайнюю озабоченность. И я видел, с каким трудом им дается этот подъем среди ночи, когда ни тело, ни разум еще не успели расслабиться и хоть немного отдохнуть.
— Нам нужен портал, — сказа Хельга, кивая в сторону палатки, где, предположительно, расположился Торнваль.
Ветролесь уже был в той стороне, так что мы тоже отправились следом. Меня терзало сомнение: может, не следовало будить ребят? Они и без того уже пережили вместе со мной слишком многое, чтобы идти тут же в следующий бой — возможно, последний для нас, потому что мертвыми мы уже сражаться не сможем.
Сам я еще могу сражаться. Благодаря помощи Кроличьей Лапки мой Рой стал гораздо полнее, хоть и чувство выжженных прорех в нем не прошло. А если Великое Древо падет, все эльфы потеряют магию. Смогу ли я ему помочь? В любом случае для этого нужно добраться до него и, скорее всего, прорвать вражеские заслоны. Не сомневаюсь, что люди обосновались там со своей пиявкой. Судя по хмурому лицу командира, он думал точно так же.
— Я отправляюсь с вами, — сходу заявил Торнваль, встретив нас на пороге. — Все силы армии истощены, как раз последние боеспособные были переброшены в наши земли еще сутки назад. Остается надеяться, что у Древа еще остались защитники.
Мне оставалось только согласно кивнуть — о главенстве здесь спорить было бессмысленно. Мы еле поспевали за его размашистым шагом. Только Ветролесь не чувствовал дискомфорта, скользя в воздухе, да взъерошенный хмурый Грим, восседающий на наплечнике своего хозяина. Торнваль подошел к портальной раме, установленной гоблинами здесь вчера для переброски резервов и протянул руку к руне активации. На его руках сверкнули угрожающе-красным перчатки, а внутри рамки закрутился в воронку воздух и задрожал темным водоворотом. Обычно яркое сияние пространственного окна сейчас было нестабильным даже на первый невооруженный взгляд — всю магию Мира в данный момент трясло и шатало.
Последними к порталу подошли Ардаль и Тариэль, и смотреть на них было больно. Друг был белее простыни, держался за раненый бок, а магия явно была истощена практически до нуля. А Тариэль напоминал древнего старика, так сильно тряслись его руки, лицо совершенно осунулось от усталости. Я помню, что последний разряд молнии по людскому доспеху выжег из него последние силы. Скорее всего, можно было бы поставить их на ноги энергией улья, но… Никто не знает, что будет у Древа и на что мне могут понадобиться все имеющиеся ресурсы. Командир тоже заметил состояние парней, поэтому сурово отрезал:
— Вы остаетесь здесь. Бойцы из вас никакие, так что остаетесь на координации раненых.
Тариэль коротко кивнул, соглашаясь с приказом, а вот у Ардаля в глазах читалось глубокое разочарование, но спорить он не посмел.
— Удачи, Пчелка, — тихо пожелал друг и слабо улыбнулся. — Ты спасешь Великое Древо, я в тебя верю.
Снова это ощущение, будто меня расплющило в пространстве и потом вывернуло наизнанку. Вывалившись из ставшего совсем уже нестабильным портала, я отплевался от надоевшего привкуса меди во рту и оглянулся. За мной вышли Хельга, поддерживаемая Боромиром, Грок и Торнваль с Гримом на плече. Ветролесь выскользнул последним с потоком ветра. Никого не распылило и не покалечило — уже огромный плюс.
Пока все отряхивались от поднявшейся здесь пыли, я вгляделся туда, откуда шел зов. Нас выбросило в полулиге от Великого Древа, на опушке леса. Но я видел Столп даже отсюда: гигантский ствол, уходящий в небо, тяжелая широкая крона, но листья на ней съежились и почернели, будто от смертельной болезни. Среди веток еще мелькали золотые искры, но они становились все слабее и тусклее — из Древа выпивали ману и жизнь.
Рой в груди тревожно задрожал, чувствуя приближение большой беды. Не в силах больше стоять на месте, я взмыл в воздух и полетел вперед, меж зарослей, огибая стволы вековых дубов и прячась в листве. Во мне клокотали ярость и злость на захватчиков, но об осторожности забывать не стоит: нарваться на огонь или синий луч сейчас — зря потратить собственные силы и время. Я слышал, как меня окликнули сзади, а потом Хельга осторожно потянула вассальную нить, передавая свое беспокойство.
— Разведаю безопасный путь, — передал я ей по связи. — Можно следовать за мной, не спешите.