Страница 95 из 100
Я посмотрел на курган. Вход закрыли каменной плитой, но изнутри пробивалась тонкая полоска золотого света. Она просто лежала в щели, как будто внимательно наблюдая за окружающим миром. При взгляде нее Рой заволновался, но не испуганно — просто узнал и стал как-то собраннее.
Гул пришел со всех сторон сразу, и в нем были пчелы, которых я потерял в орочьей степи, сгоревшие в огне, и те, кто сейчас спал в траве. Я не слышал отдельных мыслей — лишь общее движение, похожее на возвращение в улей после долгого дождя. похоже, Кроличья Лапка отплатила мне за помощь, подарив восстановления Роя. Около тысячи пчел вернулись ко мне, позволяя чувствовать себя полнее.
Вдруг что-то с тихим шорохом шевельнулось у меня за спиной. Я резко обернулся и облегченно вздохнул, увидев Шухера. Маленький воркотун выбрался из узкой трещины между камнями, весь покрытый какой-то мокрой серой пылью. На голове у него прилипли травинки, а в лапах он сжимал кусочек засахаренного корня, который, вероятно, стащил у кого-то из припасов. Он сделал несколько шагов к костру, понюхал отвар в моей кружке и неожиданно отвернулся. Даже сладкое его сейчас не заинтересовало. Маленький дух встревоженно смотрел на восток.
— Что случилось? — спросил я.
В ответ он тихо воркнул и приложил лапу к камню. Сначала я ничего не почувствовал, потом под пальцами прошла слабая дрожь: три коротких толчка, пауза, еще один длинный. Шухер повторил движение и испытующе посмотрел на меня глазами-бусинками. Тут Хельга вернулась от костра Боромира и сразу остановилась, увидев его.
— Он пытается что-то нам показать, — сказала она.
— Подозреваю, ничего хорошего, — вздохнул я. Плохое предчувствие поднимало голову.
Девушка присела рядом и положила ладонь на камень. Шухер накрыл ее лапу своей маленькой ладонью, и поле этого из-под земли пришел низкий гул, от которого задребезжали угли, а Хельга закрыла глаза.
— Он говорит, что кто-то тянет живое из земли, — произнесла медведица, вздрогнув. — И что этот зов идет далеко.
А потом издалека пришел тот самый звук, о котором пытался сказать мне Шухер. Сначала я решил, что это ветер. Но ветер не замолкает, если я задерживаю дыхание. Зов тянулся из-за гор, где-то за порталами и уже пройденными дорогами, оттуда, где был мой дом. Там медленно угасал свет — что-то большое и когда-то надежное теряло силу, как затухающий без дров костер. Я подскочил и схватился за корень, когда склон подо мной будто качнулся, и невольно сделал несколько шагов в ту сторону, куда сейчас невыносимо звало и тянуло.
— Ты тоже это чувствуешь?
На камне чуть выше сидел Ветролесь, обхватив руками сумку, в которой угадывался набор первой помощи. Я не заметил, как и когда он пришел. Его волосы шевелились в неподвижном воздухе, сухие травинки крутились вокруг сапог. Похоже, его отправил командир в качестве подкрепления, но мастер прибыл запоздало. И сейчас он, прислушиваясь к чему-то, смотрел на восток.
— Что именно? — что-то чувствовалось и молило о помощи, но я не мог разобрать, чей это зов.
— Не притворяйся, Элранд, — от пронзительного взгляда мастера во мне что-то перевернулось. Но он быстро отвернулся.
— Я правда не знаю…
Внизу кто-то подбросил ветку в костер, и угли рассыпались красными точками. От лагеря донесся сонный голос Ардаля, который даже сквозь дрему ругал Грока за неправильное положение ящиков.
— Оно гаснет, — тревожно произнес Ветролесь.
— Что?
Он повернул голову и его лицо стало напоминать посмертную маску. В глазах читалась паника.
— Великое Древо.
Я посмотрел на золотой свет, покоящийся в кургане, на друзей у костров и на сотни пчел, заволновавшихся во мне. Рой басовито гудел, предупреждая о беде. Весь день мы спасали столпы Мира, один за другим. Может быть, люди торопились туда, где сила уже умирала? А теперь мы теряем основу эльфийской магии. Но… Как успеть?
Ветролесь резко поднялся, воздух подхватил его плащ, громко хлопнув полами.
— Надо возвращаться, Элранд. Мы еще можем спасти ситуацию.
— Да, — ответил я. — Но сначала нужно понять, как добраться до Древа живыми и, по возможности, целыми.
Нельзя допустить, чтобы мой кошмар стал реальностью. Пчелы своих не оставляют.