Страница 97 из 100
Почувствовав ответное согласие, я продолжил пробираться дальше. Пчелиное зрение позволяло осматривать сразу все направления, без лишних движений головой. И это дало свои плоды: между стволов деревьев я заметил натянутые тонкие струны, чуть толще паутинки, по которым едва видимой струйкой текла холодная энергия. Совершенно точно похоже на людскую ловушку, а как ее обезвредить, я не знал и уже собирался указать на струны Хельге, когда из-под ее плаща донесся сердитый писк. Медведица остановилась и обреченно закрыла глаза.
— Только не это, — прошептала она.
Из складок плаща выбрался Шухер, с деловитым видом спрыгнул на землю, прижался лапами к корням ближайшего дуба и замер. По его маленькому телу пробежала дрожь.
— Ты притащила его с собой? — спросил я.
— Я пыталась оставить его у портала.
Шухер резко обернулся к ней и возмущенно пискнул, сверкнув глазами.
— Не получилось, — призналась Хельга.
— Тогда оставим его здесь, — сказал Торнваль. — В лесу безопаснее, чем у Древа.
Шухер тут же вцепился в корень, возмущенно заворчал и вжался в землю, а Хельга присела перед ним и заботливо начала уговаривать:
— Шухер, здесь неподалеку люди. Огонь. Железо. Ты не выдержишь.
Зверек ткнулся лбом в корень, и земля под его лапами глухо ответила. Затем из-под коры донесся слабый треск — совсем рядом с человеческой ловушкой. Шухер поднял лапу и указал на струны.
— Он говорит, что это место уже небезопасно, потому что трогали землю, — сказала Хельга. — И что дальше тоже есть пустоты в земле.
— И, конечно же, он идет с нами, — понял я.
Хельга снова вздохнула и устало потерла переносицу.
— Я пыталась оставить его трижды.
Шухер снова пискнул.
— Четыре раза, — поправилась она.
Пришлось обходить этот участок леса по большой дуге — да, потеря времени, но при этом мы все добрались до Древа невредимыми. А после нам открылась ужасающая картина. Первое, что бросилось в глаза — тела. Очень и очень много мертвых тел. Эльфы в боевой форме с лежащими рядом мечами, маги в зеленых мундирах и, кажется, даже ученики академий, судя по одеждам и молодым лицам. Они все лежали кругами вокруг необъятного ствола, будто смерть их настигла во время последней обороны, и теперь кровь расплылась по жухлой вытоптанной траве, напоминая зловещие посмертные символы.
У меня от ярости невольно сжались челюсти, скрипнув зубами. Так много смертей, столько потерь и ради… Вот этого? Уродливая огромная пиявка виднелась у самого основания Древа, вкопанная прямо в землю меж мощных корней, через прозрачные трубки высасывала из ствола последние крохи того, что оставалось в Столпе. А рядом с ней люди раскинули укрепленный лагерь, не чураясь близости трупов убитых им эльфов.
Шагающие звери патрулировали периметр широкой поляны, в небе раскинулась целая сеть из вездесущих сфер. Пришлось спрятаться поглубже в крону одного из деревьев, чтобы не попасть под их взгляд раньше времени. И с этой позиции я сумел разглядеть того, кто, похоже, был здесь главным. Он стоял под самым Древом и отдавал паре бойцов приказы, одетый в уже набившую оскомину черную броню, но на шлеме и наплечниках выделялись серебристо-белые полосы, почему-то напомнившие мне боевую раскраску орков. И я понял, что эти холодные и контрастные, как иней на черной почве, узоры не что иное, как знаки отличия. А для меня — метка самого главного врага на этой войне, главного паука, высасывающего из нашего Мира жизнь.
Взяв под контроль собственные эмоции, — руки все равно до сих пор дрожали от сдерживаемой злости — я спустился к своим и коротко обрисовал увиденно. Торнваль задумался, а Ветролесь высказался сразу:
— Нельзя действовать в лоб, их там слишком много для нашего небольшого отряда.
Грок попытался бахвалиться, что он, мол, там самого главного одной левой и топор ему засунет в… Но Хельга быстро заткнула самонадеянного орка увесистым подзатыльником. Боромир на это лишь покосился и поскреб затылок:
— Эх, жаль, Ардаль был не в состоянии для боя, так бы под землей пробрались к ним…
— Нам в любом случае придется идти в обход, — заговорил Торнваль, глядя куда-то сквозь заросли. — Устроить засаду и атаковать как можно с большим уроном, чтобы обезопасить себя же. Грим уже ищет для нас путь.
Только сейчас я обратил внимание, что на плече командира нет его постоянного спутника. Пришлось дождаться пернатого разведчика. Филин бесшумно вернулся к Торнвалю и наклонился к уху, будто что-то рассказывая. Он что, говорящий? Я попытался прислушаться, присмотреться — но бесполезно, ни единого признака говорящей птицы. Однако, как-то информацию Торнваль получил и, дав знак следовать за ним, скрылся в зеленеющих кустах.
Мы с Ветролесем предпочли передвигаться по верху, остальные же старались как можно тише пробираться через лес. Орку было особенно тяжело в непривычных для него условиях, да и Боромир ломился как… Медведь. Каким-то чудом нас никто не заметил, и группе удалось спокойно выйти к опушке с другой стороны Древа, где, как ни странно, не было людских бойцов или зверей. Видимо, все, даже сферы, сосредоточились на охране той пиявки.
И вот здесь-то нас ждал сюрприз. К счастью, приятный: у самых корней, за импровизированным прикрытием из камней и сломанных щитов расположились магистр Аллори и мастер Граммс. Последний сидел на низком камне и туго перевязывал плечо. Его левая рука плетью висела вдоль тела. А я был так рад увидеть их живыми, что едва не врезался в воздушника, забыв об осторожности и разогнавшись. Героическое появление пришлось отложить: сначала нужно было научиться тормозить.
— Талонс! — Вопреки ожиданиям Аллори поймал меня не магией, а просто за плечи и с облегчением улыбнулся: — Живой, Пчелка…
Только сейчас я обратил внимание на его состояние. В магистре почти не осталось магии, лишь легкие потоки магии создавали небольшие вихри вокруг, а руки у него дрожали не хуже, чем у полностью истощенного Тариэля. А в глазах читалось отчаяние. Это меня и отрезвило.
— Что здесь произошло? Почему не вызвали подмогу? — спросил подошедший во главе остального нашего отряда Торнваль.
Аллори на это как-то нервно дернул головой и будто неохотно ответил: