Страница 62 из 100
Глава 19. Совет у подножия гор
Подготовка продолжалась три долгих дня, наполненных витающим в воздухе напряжением. Здесь не было страха, только ожидание очень значительного события, которое точно войдет в исторические хроники. И когда-нибудь его будут изучать на уроках в Академии, как я в бытность свою студентом. Эх, золотое было время, спокойное…
Я не мог спать, потому поднялся раньше всех. Сегодня состоится Совет рас, и мне предстоит там выступать в качестве одного из свидетелей предзнаменований надвигающейся катастрофы. Выбравшись из палатки, я повернул голову в сторону горизонта и довольно прищурился. Солнце только начинало подсвечивать горизонт, окрашивая небо и частые рваные облака в розовые и золотые тона. Неподалеку шумела густая роща, приветствуя новый день. Воздух напоен утренней росой и непередаваемой рассветной свежестью. Люблю такие моменты.
Прислушавшись к своему внутреннему Рою, я ощутил в груди спокойное размеренное гудение. Это ощущение умиротворения и трепета перед предстоящим придало мне немного уверенности. А пока я застыл, погруженный в свои чувства и мысли, ко мне сзади подошла Хельга и положила на плечо тяжелую руку:
— Готов?
Оглянувшись, я понял, что лагерь вокруг уже просыпался. Зверолюды, которые пару дней как перебрались целиком к нам, щеголяли в церемониальных поясах. Мои собратья проверяли артефакты и форменные доспехи, не скрывая нервозности. Даже Ардаль уже куда-то умчался. Он до ночи перепроверял свой походный мешок, перебирая всякие нужные по его мнению вещи. Вчера вечером еще из своих тоннелей вылезли гномы, и несколько коротышек неподалеку недовольно щурились на непривычное им солнце и полировали рунические доспехи. Я оглядел своих Бурошкуров, что сейчас стояли плечом к плечу, все еще сонные, как огромные кошки.
Хельга красовалась в нарядном плаще, расшитом рунами природы и растительным орнаментом. Тонкая работа, такое даже высокородные эльфы не постеснялись надеть. А Боромир сиял начищенными доспехами, скованными явно под его медвежью натуру. Я заметил сочленения, которые как-то хитро соединялись так, чтобы разойтись стороны при его метаморфозе, но без потери пластин металла. Кажется, теперь у меня есть бронированный мишка. Какая прелесть. В ответ на вопрос Хельги я кивнул, пусть и с некоторой долей неуверенности:
— Наверное. Честно говоря, немного нервничаю.
Боромир хмыкнул и в свою очередь ободряюще похлопал меня по плечу. Лапа у него, к слову, была гораздо тяжелее сестринской. Плечо заныло.
— Да ладно. Ты же спас половину отряда во время обвала, залез под гору к артефактам, которые убивают пчел, и рассказал о кошмарах всему командованию. Рассказать то же самое на Совете — плевое дело.
Хельга усмехнулась и добавила от себя:
— У Боромира своя логика. Но он прав, ты справишься. Нам, похоже, пора выдвигаться.
Делегация уже готовилась. Эльфы выстраивались строем, каждому выдавались пайки и фляжка с травяным отваром — перекусывать будем на ходу. Зверолюды собирались своей группой, но пойдем мы, похоже, все вместе. В один момент я почувствовал магическое напряжение в пространстве, внезапное, но знакомое.
Около командирской палатки дважды сверкнул портал. Из первого вышли двое высоких эльфов в серебристых расшитых плащах и с глубоко надвинутыми капюшонами. Большие шишки, видимо. А из второго вышли знакомые мне лица: директор Академии Тарион, которого я видел-то всего пару раз, и магистр Аллори собственной воздушной персоной. Он даже заметил меня среди царящей тут суматохи, и коротко приветственно кивнул. Я улыбнулся и махнул ему рукой. Приятно, когда тебя помнят.
Пора в путь. Наши командиры и наставники шли впереди — Ветролесь, как обычно, выделывался и парил в воздухе, игнорируя насмешливые взгляды магистра, — с ними так же неспешно ступали и капюшонники и представители Академии. Следом маршировали те, кого определили в охрану, в том числе я с Бурошкурами, Кайлон и Ардаль. На спине у меня был надежно закреплен роевник, и моя личная жужжащая армия не теряла бдительности, по очереди облетая округу.
Гномы небольшим отрядом в полтора десятка коротышек благоразумно следовали за нашим смешанным отрядом, как за прикрытием. Да, их было мало, зато как он выглядели! Брумгар, похоже, собрал нескольких седобородых старост, с глазами, видевших века подземной жизни. И все они были в церемониальных доспехах из тяжелых пластин, богато украшенных светящимися рунными камнями, среди которых сверкал фиолетовым и драгоценный неорин. Каждый гном с достоинством вставлял вперед торжественно заплетенные в косички бороды с фиолетовыми же бусинами. Каждый при этом нес свою кирку — символ мастерства и связи с горами.
Мы прошли мимо орочьего лагеря, где еще продолжались сборы. Пока воины сворачивали палатки и собирали заплечные мешки, Каргош с задумчивым видом стоял у костра и, не отводя глаз, смотрел на восходящее солнце. Рядом с ним, неспешно покачиваясь ритму лишь ей слышимой мелодии, проверяла шкуры та девушка, что пела в ритуале шамана. Зарка Костяная Певица, как я услышал потом из разговоров. И Грунга Быкорез — телохранитель-гигант тоже был неподалеку, бдительно поглядывая по сторонам.
Но меня привлек другой взгляд, долгий и оценивающий, горящий, кажется, вызовом и любопытством. Тот самый молодой орк, что шел с белым знаменем. Его имени я не знал. Сейчас он тоже держался за древко, но в руках у него было другое полотно — желто красное знамя с изображеннным на нем оскалившимся волком. Еще одни звери на мою многострадальную пчелиную голову!
Поежившись под этим пристальным взором, я отвернулся, глядя вперед. Свежий ветер нес запахи леса и диких трав, завывал приветливо в ущельях гор, оставшихся по левую руку. Солнце светило уже ярко, разбудив птиц, которых осталось не так уж и много в этих местах. Вот так, под тонкое щебетание и звуки пробуждающейся природы, мы начали свой путь к месту проведения Совета рас.
Дорога заняла около часа бодрого марша. Поначалу наши отряды петляли среди редких рощиц, но постепенно земля под ногами сменилась твердой скальной почвой. Леса отступили, уступая место безмолвию незыблемых скал, за которыми простиралась гигантская равнина. Начавшийся подъем давался не всем: Боромир, наряженный в свои тяжелые латы, то и дело шумно отдувался, а вот Хельга шла ровно, бережно прижимая к груди укутанного в край плаща Шухера. Пчелы в моем роевнике за спиной вели себя на удивление тихо, лишь изредка басовито гудели, чутко реагируя на изменение высоты и запахов.