Страница 21 из 100
Вынырнул я из этого погружения резко, будто меня выдернули за шиворот из ледяной воды. Легкие судорожно втянули свежий весенний воздух, а по щекам, оказывается, вовсю текли непроизвольные, жгучие слезы. Я моргнул, утираясь рукавом, и посмотрел на наставника.
Светлен сидел бледный, тяжело дыша и сжав пальцы в кулаки так, что побелели костяшки. В его взгляде не осталось и следа утренней беспечности — только глубокая, застарелая боль воина, уже видевшего войну, и острая, почти отцовская тревога за меня.
— Ого… — негромко и совсем по-простому выдохнул менталист, проводя ладонью по лицу и ероша светлые волосы. — Ничего себе тебя накрыло, Пчелка.
— Что это было, учитель? — тихо спросил я вслух, выравнивая сбившееся дыхание. — Просто сброд из сказок Граммса и вчерашней медовухи? Или…
— Не знаю, Элранд, — честно ответил Светлен, поднимаясь на ноги и отряхивая брюки от сухих травинок. Пафосных речей про «великое предназначение» от него не последовало, за что я был ему безумно благодарен. — Может, просто эхо старых войн, а может — дурной знак. Мана в Мире сейчас ведет себя беспокойно, ты парень чувствительный, вот и поймал волну.
Он шагнул ближе, похлопал меня по плечу крепкой, надежной ладонью и мягко улыбнулся, хотя в уголках его глаз все еще залегли хмурые тени:
— Давай так. Ты сейчас маршируешь на лекции, умываешь физиономию и не забиваешь себе голову мрачными пророчествами. А я пойду и аккуратно перескажу твое видение Аллори и руководству. Пусть у них голова болит — им за это жалованье платят. Договорились?
— Договорились, — выдохнул я, ощущая, как тяжелый комок в груди наконец-то начинает таять.
— Вот и ладно, — Светлен подмигнул мне на прощание и выскочил из-под ивовых ветвей. — И не хмурься, а то пчелы перестанут признавать за своего!
На удивление, меня никто из преподавателей или иных лиц больше не беспокоил в следующие несколько дней. Может, мой сон все же сочли просто видением, не несущем в себе никакого предвестия? Этой мыслью я успокаивал сам себя, продолжая тренироваться и не беспокоя больше учителя Светлена, который тоже не подавал виду, что вспоминает о том нашем разговоре.
Погруженный в себя, я не сразу заметил, что в академии наблюдалось непривычное оживление: преподаватели бегали с собрания на собрание, какие-то нервные и взъерошенные, ко двору стали подъезжать кареты разных военачальников и чиновников, старшие курсы студентов регулярно дергали на какие-то построения и групповые занятия. Осознание пришло только, когда очередь дошла и до более молодых групп учащихся, в том числе и моей. Перед нами, выстроенными в ровный ряд, прохаживался магистр Аллори, сверкая серыми глазами из-под нахмуренных бровей, а длинный хвост волос мерно, словно маятник, раскачивался в такт его шагам.
— Итак, ученики… Теперь вы — будущие бойцы царства Великого Древа! Вам уготована честь стать частью нашей армии, встать грудью на защиту родных границ и, если так повернется судьба, — сохранности нашего Мира.
— Магистр Аллори! — Раздался справа от меня голос Ардаля. Этот егоза не может спокойно выслушать до конца, как обычно. — А что, намечается война?
Его вопрос вызвал встревоженные шепотки среди сокурсников, а магистр нервно дернул щекой и резко ответил:
— Хоть это пока и не вашего ума дело, господин Ноктион, но все же поясню пару моментов: на южных границах вновь зашевелились орки и Великие роды опасаются, что клыкастые решат нарушить мирный договор с целью расширения собственных территорий. К тому же… Никто не отменяет опасности появления катаклизмов в нашем мире, а к этому нужно быть готовым всегда.
От последней фразы эльфа будто повеяло холодом и многие невольно поежились. А у меня перед глазами вновь замелькали мрачные картины кровавой бойни и разрушенного Мира. Значит, мой сон не оставили без внимания? Руки едва заметно задрожали, сердце взволнованно забилось. Магистр тем временем продолжал, чеканя шаг по брусчатке:
— В связи со всем озвученным в академии объявлена строевая подготовка абсолютно для всех студентов! Это не просто маршировка и дисциплина. Вас ждет сочетание боевых практик, магии и культурных традиций, способное превратить вас в единый живой организм! Такая подготовка даст не только отточенные движения, но и способность действовать, как один разум и одно сердце, что станет решающим в грядущей войне. Но не стоит забывать и о том, что каждый из вас — уникальный маг, со своими возможностями и ресурсами. Главное для любого солдата — уметь использовать преимущества — свои и своих товарищей, и компенсировать слабости друг друга. И только тогда — слышите? — тогда вы станете единым кулаком, сминающим ряды противника!
Слова Аллори были поддержаны дружным и разноголосым «За Великое Древо!», и с этого момента мои будни резко изменились. Да так, что на мрачные раздумья уже не осталось времени — если только в тот короткий промежуток, когда гудящая от усталости голова касалась подушки в стремлении забыться в спасительном небытии крепкого сна.
Сначала нас в прямом смысле учили ходить строем, заставляя оттачивать малейшие движения в отряде, передвигаться быстро и бесшумно, не мешая товарищам по строю, синхронно совершать маневры и преодолевать препятствия. Вот уж где пригодилась физическая подготовка, которую нам дал мастер Граммс! К окончанию занятий все без исключения напоминали загнанных собак, которым, к тому же, пришлось хорошенько изваляться в грязи, чтобы их не заметил разъяренный медведь. Роль медведя, к слову, выполняли Аллори и Граммс по очереди, щедро раздавая оплеухи отстающим и зычно подгоняя нестройные ряды студентов.
Один раз мы с Ардалем подговорили еще несколько студентов с авантюрным блеском в глазах толпой навалиться на Граммса — Аллори мы все же побаивались злить, — и извалять его как следует в рве, заполненном жидкой грязью, который не раз преодолевали сами. В итоге изгвазданный с головы до ног боевик, сверкая белозубым оскалом на перепачканном лице, с задорным гиканьем гонял нас по полю рядом с лесом, забрасывая мелкими камнями, чтобы сбить траекторию бега, и ударяя плашмя мечом по заднице тех, кому не посчастливилось быть пойманным. Подобной участи удалось избежать лишь мне, благодаря крыльям, которые, покрытые засохшей коркой то ли ила, то ли глины, с огромным трудом смогли поднять меня в воздух до высокой ветви ближайшего дуба, откуда я показывал язык пыхтящему от досады преподавателю, пока не пришло время ужина.