Страница 20 из 100
Глава 8. Как правильно быть приличным пчелом
…Мир рушился. Небо зияло рваной багровой раной, откуда струился мертвенный, высасывающий всю ману свет. Великое Древо обуглилось, осыпая жухлую траву черным пеплом, а под каменными обломками покоились тела тех, с кем еще вчера можно было перекинуться парой слов. Земля не стонала — она умирала в оглушительной, жуткой тишине.
— Эй, Пчелка, ты чего?.. Элранд, проснись!.. — сквозь багровую пелену и видения ужасных картин опустевших краев, пылевые бури, смешанные с черным пеплом, в сознание мое пробивался смутно знакомый, сорванный на фальцет голос. — Элранд Талонс, пчеломать твою за ногу, просыпайся!
Я судорожно втянул воздух, словно вынырнул из ледяной бездны, и распахнул веки. Подо мной была привычная кровать, во рту стоял стойкий привкус вчерашней медовухи, а прямо над моей физиономией нависал взъерошенный Ардаль с такими круглыми глазами, будто вместо меня на подушке восседал ошалевший степной орк. Сделав над собой усилие и пытаясь унять панический колотун в груди, я выдавил натянутую улыбку:
— Господин Ноктион, как вам только не стыдно? Отпрыск столь древнего и уважаемого рода, а выражается, будто пьяный пасечник на завалинке.
В ответ господин аристократ разразился такой сочной и эмоциональной тирадой, что седовласые магистры политики гарантированно заработали бы нервный тик. Из сбивчивого потока возмущенных слов удалось вычленить главное: я стонал на всю каморку, метался по матрасу, бормотал что-то на невнятном наречии и вообще довел благородного эльфа до предынфарктного состояния.
— Я уже сапоги натягивал, чтобы бежать за лекарем или Аллори! — орал Ардаль, размахивая руками. — Ты выспаться дашь сегодня хоть кому-нибудь?! Заразу этакую вырастили на меду!
— Уймись, гроза заборных засад, — я выпростал ноги из-под суконного одеяла и сел на кровати, с удовольствием ощущая под босыми ступнями прохладные доски пола. — Живой я. Просто приснилась редкая дрянь.
За круглым оконцем мансарды распускалось нежно-розовое весеннее утро. Со стороны реки тянуло свежестью, а на подоконнике в роевнике тревожно и басовито гудели мои верне пчелы, чутко реагируя на хозяйскую встряску. Растревоженный рой высыпал на прилетную дощечку и принялся выделывать виражи прямо перед носом Ноктиона.
— Опять твоя полосатая гвардия на меня косо смотрит! — Ардаль отшатнулся к своей лежанке, осторожно отмахиваясь от пары особо любопытных разведчиц. — Слушай, Талонс, у тебя точно все в порядке? Лицо — краше в гроб кладут.
— Медовухи меньше надо было глушить с боевиками, — буркнул я, поднимаясь и нащупывая свежую ученическую тунику. — Нам сегодня еще от магистра Аллори получать за вчерашнюю несанкционированную пьянку. Забыл? Он обещал из нас на рассвете вытрясти все, что не успел выбить Граммс
Мы наскоро привели себя в порядок, ополоснули физиономии холодной водой и поплелись в столовую по гулким, едва начавшим просыпаться коридорам. Академия жила своей привычной, размеренной жизнью. Мимо прохаживались сонные первокурсники, из кухни доносились одуряющие ароматы свежей сдобы, жареного мяса и ягодного отвара.
Но мирная суета разбивалась о внутренний разлом. Я смотрел на светлые каменные стены, на веселые лучи солнца, играющие на брусчатке внутреннего двора, и ощущал, как по коже пробегает липкий холодок. Образы из сна не таяли: выжженное небытие, тишина пепла и отчаянный стон умирающего Мира. Все казалось слишком реальным, будто я сам только что ступал по той обугленной земле.
Руки едва заметно подрагивали. Затолкнув в себя пару медовых лепешек исключительно для проформы и чтобы не вызывать лишних вопросов у Ноктиона, я понял: сидеть на месте не смогу. Этот сон требовалось либо разобрать по косточкам, либо загнать обратно в глубины сознания, пока он окончательно не выбил меня из колеи.
— Ты куда? — поинтересовался Ардаль, притягивая к себе третью кружку с компотом.
— Искать учителя Светлена, — ответил я, поднимаясь из-за стола. — Пора проветрить мозги, пока я тут окончательно не зажужжал от тревоги.
В классе для духовных практик Светлена, разумеется, не оказалось — погода стояла слишком хорошая, чтобы затворяться в четырех каменных стенах. Светловолосый менталист обнаружился во внутреннем дворе, под огромной раскидистой ивой, чьи гибкие ветви спадали до самой брусчатки, образуя прохладный зеленый шатер.
Я тихо отжал узорчатую лиственную завесу и прошмыгнул внутрь. Наставник сидел прямо на траве, поджав ноги и прислонившись спиной к корявому стволу. Заслышав шорох, он приоткрыл один глаз и тепло улыбнулся:
— А, Элранд. Заходи, заходи. В твоей голове сейчас такой гул стоит, будто кто-то засунул под черепную коробку улей и хорошенько его встряхнул. Что стряслось?
Разговаривать вслух совершенно не хотелось — голос после пережитого ужаса наверняка дал бы позорного петуха. Повинуясь привычке, отработанной на зимних медитациях, я опустился на сухую траву напротив учителя и потянулся к нему мысленной цепочкой.
— Учитель Светлен… Мне сегодня приснилось кое-что очень паршивое. И я никак не могу выкинуть это из головы.
— Насколько паршивое? — Голос менталиста в моем сознании звучал мягко и ненавязчиво, без тени превосходства или насмешки. — Опять магистр Аллори с сачком снился?
— Если бы… Я видел наш Мир. Мертвым.
Светлен на миг замер, его веселые зеленые глаза стали серьезными. Не произнеся больше ни слова, он просто протянул ладонь и едва ощутимо коснулся пальцами моего лба. По сознанию пробежала прохладная, успокаивающая волна чужой силы, и ментальный заслон рухнул. Образы ночного кошмара, только и ждавшие этого момента, захлестнули нас обоих с новой, страшной силой.
Душераздирающие картины, пришедшие мне ночью во сне, вновь налились угрожающей реалистичностью: запах гари и крови, тишина пепла, угасание жизни, разруха и смерть всюду, куда ни кинь взгляд. На этот раз все начинается как будто раньше того момента, с которого я помнил, и теперь видел быстро сменяющиеся образы: зарождение и раскрытие гигантского портала, что, подобно огромному спруту, проглотил лиги пространства вокруг, закрыл часть неба; стальные кованые туши неведомых механизмов, вспахивающие землю, безжалостное чужое войско в тяжелой бронзе и хриплые приказы на незнакомом, лающем наречии; разрушение городов и селений, истребление всех жителей этого мира, независимо от пола и возраста; реки крови и кислоты, ядовитые облака, крики боли и ярости…