Страница 60 из 62
Взгляд упал на наш привычный супермаркет. Место, пропитанное воспоминаниями о Юхёне, – словно загипнотизированная, я направилась туда. Мне совсем не хотелось ни с кем говорить, но хозяин, узнав постоянную посетительницу, сам окликнул меня:
– О, девушка, которая часто заходила! За вещами того парня пришли?
– Что?
– Парень час назад, ну, забежал, накупил всего, оставил вон там вещи и исчез. Я уж думал, странно. Вдруг ты зайдешь – не стал убирать.
Хозяин с довольным видом указал на столик на улице. Там стояла неоткрытая банка Max, Hite с воткнутой трубочкой и токпокки. А рядом – его желтый MP3-плеер, который он всегда носил с собой.
Слезы хлынули неудержимо.
В прошлой жизни он спросил меня: «Что бы ты хотела сделать в последний день своей жизни?» Все, что я назвала тогда, здесь. Все, кроме одного – самого Ан Юхёна.
В плеере, который он оставил, была только одна песня.
«Я пишу эти строки,
Старательно подбирая слова, —
Дойдут ли они до тебя?
Улыбнешься ли ты, читая это письмо?
Если когда-нибудь меня спросят о любви,
Я покажу свой дневник.
И когда я буду вспоминать свою юность,
Первым делом вспомню тебя».
Казалось, слез не осталось, я выплакала всё до дна, но они снова наворачивались на глаза, увлажняя щеки. В этот момент на освещенный фонарем столик упала черная тень. И в то же мгновение что-то горячее хлынуло из груди. Слезы застилали взгляд, и я снова заморгала.
Я открыла глаза внутри кафе РВС, за окном простирался широкий зеленый газон. Ветер, влетавший в открытое окно, коснулся глаз, и влажные дорожки слез на щеках обожгло холодом. Когда я вытерла их тыльной стороной ладони, ко мне подошла седовласая женщина в темно-зеленом платье.
– Госпожа Пэк Ёрым, вы прожили этот год без сожалений? У вас был совершенно особенный опыт.
Женщина поставила на столик две чашки с теплым черным чаем. Я, с покрасневшим от слез носом, подняла на нее взгляд.
– Я слышала, есть люди, проживающие несколько жизней, однако в моем кафе РВС, в четвертом филиале, такое случилось впервые.
Она тихонько присела на диван напротив.
– Что это значит?..
Женщина, глядя на мои удивленные глаза, мягко улыбнулась. Из ее прекрасных уст полилась история, в которую невозможно было поверить.
– Ан Юхён прожил третью жизнь. Если два человека хотят вернуться в одно и то же место в один и тот же день с одной и той же целью, они могут совершить возврат еще раз. Это исключение из пункта 4 статьи 1. Госпожа Пэк Ёрым и господин Ан Юхён оба пожелали вернуться в одно и то же время, в одно и то же место. По одной и той же причине – встретить друг друга.
– Значит, тот Юхён, которого я помню из первой жизни…
– В то время господин Ан Юхён проживал свою вторую жизнь.
Перед глазами все поплыло, я глубоко вздохнула, снова и снова. Значит, Юхён, которого я помню, жил вторую жизнь. В жизни, куда он вернулся, чтобы увидеть меня, почему же он ушел? Смятение терзало разум. Даже сидя, я чувствовала, как голова идет кругом, и казалось, вот-вот упаду в обморок. Женщина отпила глоток чая и продолжила:
– Я помню день, когда господин Ан Юхён вернулся после завершения второй жизни. В первой, где за двадцать три года у него были только воспоминания о боли, он, по его словам, винил небо. А теперь, сказал он, крепко сжимая мою руку, испытывает лишь благодарность за возможность встретить вас, госпожа Ёрым.
– Двадцать три года? Однако Юхёну сейчас двадцать три… Ах…
Меня словно ударили тупым предметом по голове, сознание помутилось. Значит, он не уходил от меня, а вынужденно оттолкнул… Только сейчас я поняла, почему в его взгляде, когда он прощался, было тепло, почему он так часто ходил в больницу. Вопросы, копившиеся годами, разрешились, только легче не стало. Я подняла взгляд и молча посмотрела на глубокие ямочки на щеках женщины, когда та слегка улыбнулась. Сама того не замечая, я ощутила, как слезы текут по щекам, собираясь на подбородке. Всхлипнув, я разрыдалась так, что помутилось в голове, слезы залили все лицо.
Как же ему было одиноко, как больно. При мысли о нем, о том, как он страдал, перехватило горло, стало трудно дышать. Горечь выплескивалась слезами, бессильно катившимися по щекам.
Звякнула чашка, которую женщина поставила на блюдце, и этот звук привел меня в чувство. Сдавленным, едва пробивающимся голосом я с трудом спросила:
– А та, другая я, что осталась там? Та, прошлая я, из две тысячи девятого года… Как сложится ее жизнь?
– Пэк Ёрым-Б будет жить, считая годовой опыт собственным, до наступления даты вашей смерти. Однако, поскольку тела едины, а души различны, она не будет помнить чувств, испытанных за этот год, и ничего, связанного с кафе РВС.
Что станется с моими воспоминаниями о Юхёне? Неужели она запомнит лишь то, что встречалась с ним, а потом рассталась? Неужели будет жить, забыв, что мы вернулись в прошлое, чтобы найти друг друга, забыв, что мы – самые дорогие люди в жизни друг друга? В голове полная неразбериха.
– Госпожа Пэк Ёрым, время переходить. Пойдемте.
Под ее теплым, но деловитым взглядом я вытерла слезы и, пошатываясь, поднялась. Было видно, как множество людей, откинувшись на спинки диванов, спят с разными выражениями на лицах. Идя за ней следом, я безостановочно бормотала одно и то же:
– Пэк Ёрым, что осталась там, – прошлая я, пусть до тебя дойдут мои последние искренние слова. Помни, Пэк Ёрым.
Помни. Ты должна найти Юхёна.