Страница 56 из 62
«Я расстраиваюсь от малейших пустяков. Солнце такое теплое, ветерок свежий – я должна быть благодарна, что могу это чувствовать… Но меня задевает, что ты не зовешь меня по имени, меня задевает шумное кафе, меня задевает шоколад, который оказался не таким сладким, как я думала. Все это мелочи, но они выбивают меня из колеи».
28 дней до…
Август, палящее солнце. Мы отправились на Коджедо. То самое место, куда в прошлой жизни я приезжала с Сону и думала о Юхёне. Увидев сообщение от Каыль, я была в смятении, но эта поездка – последняя в моей жизни, поэтому я хотела любить в полную силу и быть по-настоящему счастливой. Даже если чувства Юхёна изменились, я надеялась, что, если мы будем много смеяться и болтать, все вернется. Эта надежда переполняла меня.
Летний Коджедо был прекрасен. В отличие от меня, слегка взбудораженной, Юхён выглядел спокойным, сосредоточенно слушал и время от времени улыбался. От этих маленьких улыбок мне казалось, что все недавние терзания вознаграждены. Мы разговаривали, поддерживая ровный тон – без излишней веселости, но и без уныния.
Осмотрев Холм Ветров, покидав несколько круглых камешков в море на галечном пляже, мы добрались до нашего жилья. Хозяин пансиона выдал нам продукты для барбекю, которые мы заказали. Когда я вышла из душа, Юхён, раскрасневшийся, уже жарил мясо. Он был настолько сосредоточен, что нельзя было и слова вставить. Мне показалось, это его извинение за всю неловкость между нами.
– Юхён, спасибо, что жаришь мясо. На углях оно намного вкуснее, – я одарила его сияющей улыбкой.
Он вытер струящийся пот и сказал:
– Рад, что тебе нравится. Ешь побольше, Ёрым.
Как давно он не называл меня по имени! Казалось, ко мне наконец вернулся тот Юхён, которого я знала.
– Сильно вспотел, да? Хочешь колы?
– Я сегодня тоже буду пиво.
– Приятно выпить пива вместе после стольких лет.
Я открыла банку Hite и протянула ему. Мы продолжали разговор в теплой, спокойной атмосфере. Когда собрались убирать остатки еды и идти в дом, Юхён с каким-то решительным видом сказал:
– Ёрым, не хочешь прогуляться? Мне нужно кое-что сказать.
Что он хочет сказать? Мне было и любопытно, и страшно. Между темными тропинками мерцали неяркие, мягкие фонари, не слепящие глаза. Где-то вдалеке шумело море, со всех сторон доносился стрекот цикад – все это сливалось в гармонию.
– Ёрым.
Он остановился, пройдя немного, и позвал меня. Я посмотрела на его лицо и тут же отвела взгляд. Это был не тот взгляд, который я знала. И где-то я уже видела такие глаза – дежавю. Спустя несколько секунд поняла.
– Давай расстанемся.
– Что?.. – Я знала, его чувства уже не те, что прежде, но и представить не могла, что дойдет до расставания. Может, оговорился? Не может быть, чтобы он сказал мне «давай расстанемся». Стало не столько грустно, сколько сумбурно. Мысли путались, я лишь глубоко вздыхала.
– Я решил поехать по обмену.
– А… Правда? Но при чем тут расставание…
– С Каыль.
Он перебил меня. От этих слов сердце ухнуло куда-то вниз. Казалось, вся кровь разом отхлынула от сердца. Одно это имя перечеркнуло все вопросы, которые я могла бы задать. Он словно провел черту, запретив спрашивать о причинах. Она привлекательна, но я была уверена, что Юхён не дрогнет. В его взгляде, обращенном к ней, определенно не было никаких чувств. Но что же это тогда?
Я стояла на месте и смотрела в его глаза. Мир вокруг замер в тишине. Я перестала слышать и шум волн, и стрекот цикад. А потом, после короткого всхлипа, вырвавшегося наружу, цикады застрекотали снова. Словно время остановилось, а потом вновь потекло.
Я изо всех сил кусала губы, стараясь не заплакать. Нужно было удержать его, нельзя просто рыдать. По крайней мере, я должна сказать ему о своих чувствах, о своей искренности. Но я не знала, что сказать и как начать. Я думала, фраза «в голове белая пустота» – просто фигура речи, однако моя голова и правда стала абсолютно белой, как тот самый лист. Чтобы прийти в себя, я сильно прикусила губу – во рту разлился слабый привкус крови. Юхён посмотрел на мою губу и нахмурился.
– Что это… Зачем…
Глаза заволокло пеленой, горло сдавило.
– Я нарочно сказал это в поездке. Думал, если скажу рядом с университетом, тебе будет неприятно каждый раз проходить мимо этих мест. Решил, что лучше поговорить где-то подальше.
Произнося эти душераздирающие слова, он даже не изменился в лице. Нет, возможно, он стал даже мягче. Да, в прошлой жизни было так же. Он расставался со мной с теплым выражением лица. И тогда тоже была Каыль? Та, с кем он уехал по обмену.
Юхён все еще был родным, и взгляд все еще был полон любви. Однако слова, которые слетали с его губ, говорили об обратном. Неужели я так плохо знала тебя?
Глядя на его губы, которые, в отличие от ласковых глаз, извергали такие жестокие слова, я думала: а не сон ли это? Хотелось убежать, но какая-то невидимая сила держала меня за ноги, не отпуская, – как в кошмаре.
– Вы давно… с Каыль?
Я с трудом раскрыла рот, насильно сдерживая огромные, готовые сорваться слезы.
– Нет, недавно. Она… хороший человек, – все так же бесстрастно ответил он.
Уголки губ, которые он пытался приподнять, казалось, были плотно стиснуты, словно Юхён скрежетал зубами. Он не был нерешительным. В отличие от меня, вечно сомневающейся и мечущейся между вариантами, он был человеком, идущим прямо, не сворачивая. Если произносит столь жестокие слова, значит, он окончательно решил для себя все, что касается меня.
В белой пустоте моей головы роились и путались между собой бесчисленные мысли. Времени почти не осталось. Даже если я попытаюсь его удержать, он уйдет. Однако единственное, что я могла сделать, – попытаться. Хотелось закричать: «Я пришла из будущего, чтобы увидеть тебя! Через месяц меня не станет, прошу, всего на один месяц люби меня так, будто ничего не случилось! Нет, просто позволь мне любить тебя! Останься со мной совсем ненадолго!» Но, вероятно оттого, что клубок мыслей запутался, эти слова так и не вырвались наружу.
– Юхён… Юхён… Юхён… Это неправильно. Мы не можем так закончить.
Спотыкаясь о собственные мысли, я лишь без конца повторяла его имя.
– Если больше нечего сказать, я пойду.
Он, до этого смотревший мне в глаза, развернулся. Широкая спина, которую я ласкала каждый день, вдруг показалась такой далекой. Плечи поникли, кончики его пальцев мелко дрожали. Он замер на мгновение и снова посмотрел на меня.