Страница 55 из 62
Купив в университетском магазине шоколадное молоко, я направилась к зданию фармацевтического факультета. Если я вдруг предложу встретиться, он растеряется, поэтому я просто оставлю напиток в его шкафчике. Меня удивило количество шкафчиков, занимавших целую стену на втором этаже, но, к счастью, я запомнила его студенческий номер и быстро нашла нужный. Внутри аккуратно лежали учебники и несколько тетрадей. Когда я ставила молоко, черная тетрадь справа накренилась в его сторону. Я хотела поправить ее, но мне стало любопытно, как Юхён ведет конспекты, и я заглянула внутрь. В тетради были не лекции, а какие-то неразборчиво набросанные каракули, множество цифр и резко перечеркнутые кресты и больше ничего. Взволнованная, я перевернула страницу – та же картина. Пролистав несколько похожих страниц, я замерла на последней. Вся страница исписана повторяющейся фразой: «Нет, не так, все не так». Что это значит, я не поняла, но было очевидно: Юхёна что-то гнетет. Я аккуратно поставила тетрадь на место и отправила сообщение.
Юхён, я оставила шоколадное молоко в твоем шкафчике. Пей на здоровье.
Через несколько часов, когда мы с подругами ели тонкацу, пришел ответ.
Спасибо, Ёрым. Выпью с удовольствием.
На следующий день я снова отправилась к фармацевтическому. Остальные вещи в шкафчике были на месте, однако черной тетради с надписями не оказалось. Оставив напиток, я отправила Юхёну сообщение. В глубине души надеялась, что, даже если он не сможет уделить мне много времени, узнав, что я пришла, найдет хотя бы минутку.
Он не вышел, и целую неделю мы не могли встретиться.
36 дней до…
Чем дольше я не видела Юхёна, тем сильнее становилась тревога и нетерпение. Я должна была ждать рядом, чтобы он сам справился, но время моего возвращения в кафе РВС неумолимо приближалось. Зная о моем состоянии, он написал, что мы увидимся сегодня после репетиции.
Закончив репетицию, я с радостным лицом бросилась к нему и хотела обнять, но он слегка отстранился и просто похлопал меня своей большой ладонью по спине.
Хотя это было наше первое свидание за долгое время, выражение его лица оставалось таким же напряженным. Пытаясь разрядить обстановку, я без умолку тараторила о том, что случилось на театральной репетиции. Пока я говорила, он просто смотрел на меня. Губы улыбались, но глаза почему-то были печальны.
– Юхён, ты не заболел? Устал?
– Нет. Все нормально.
– Ну и хорошо. Давай сегодня решим, кто кого провожает до дома, с помощью щекотки? Я много тренировалась, чтобы не бояться. Тебе меня ни за что не победить.
Я нарочно скорчила озорную рожицу, пытаясь развеселить его. Я думала, он, как обычно, скажет: «Ах, посмотрим!» – и заразительно рассмеется. Однако Юхён лишь слабо улыбнулся уголками губ. Не улыбаясь глазами.
– Правда? Тогда считай, что я проиграл.
От его слов мой энтузиазм угас.
– Ан Юхён, что с тобой?
– А что такое?
С трудом выталкивая из себя слова, я спросила:
– Ты не улыбаешься… Ты совсем не такой, как всегда.
– Разве ты не хотела меня провожать? В чем проблема?
Его слегка резкий ответ застал меня врасплох. Повисшая тишина тяготила. Я должна была быть рядом, когда ему тяжело, а вместо этого капризничала. Мне стало стыдно за себя.
– Все в порядке. Никаких проблем. Слушай, а может, съездим на следующей неделе куда-нибудь? – спросила я, пряча обиду и беря его за руку. Был конец июля, и я не хотела создавать новых проблем.
– Вдруг? Поездка?
– Ага. Давай на Коджедо. Море посмотрим, ветряные мельницы – тебе станет легче.
– Давай. Я посмотрю маршрут и жилье.
Он устало откинул голову, но, к моему удивлению, согласился довольно охотно.
– Я тоже поищу. Будет весело.
Вот видишь. Все-таки Юхён не мог измениться. Просто устал от дел на факультете, от экзаменов, да еще и уход за бабушкой. Все это фантазии.
30 дней до…
Знойный день, от жары в голове туман. Я встретила его в кафе у главных ворот. В отличие от меня, с нетерпением ждавшей поездки, он выглядел безучастным, и это меня обескуражило.
– Юхён, ты не хочешь ехать? Может, просто отдохнем дома?
– Нет. Поехали, – сухо ответил он.
В душе я боялась, что он и правда откажется, но, к счастью, этого не случилось. Я рассказывала ему о местах, которые хотела посетить на Коджедо, только он не реагировал и просто смотрел в окно. Меня задело его безразличие, и, когда я замолчала, между нами повисла тишина. Слушая, как за соседним столиком воркует другая пара, я ощущала себя особенно жалко.
В этот момент зазвонил его телефон. Он сказал: «Минуточку» – и вышел из кафе. Сквозь стекло я видела, как он, казалось, чему-то радуется. Я взяла с тарелки шоколадную конфету и, жуя, наблюдала за его слабой улыбкой. Когда он был со мной, то был погружен в свои мысли, словно отсутствуя… Внутри все вскипело.
– Что-то хорошее случилось? – спросила я, когда он вернулся.
– Да нет, ничего.
Он ответил, глядя не на меня, а на телефон. Может, я слишком чувствительна? Ким Хечжи, зря ты про кризис ляпнула. Мне не нравится чувство тревоги, накатывающее от малейших перемен.
После долгой тишины Юхён заговорил первым.
– Сообщение о бронировании отеля пришло. Это ведь то место? – Он протянул мне телефон, на экране была информация о времени заезда и достопримечательностях поблизости.
Я просматривала сообщение, когда пришло новое. Он тут же забрал телефон, так что я не успела прочитать текст, но четко увидела имя отправителя, сохраненное в его телефоне: «Каыль».
– …Ты переписываешься с Каыль? – мой голос дрожал, но я старалась говорить отчетливо.
– Какая переписка? Просто спросила кое-что, вот и написала.
– …Понятно.
Я ответила спокойно, но внутри разрыдалась. Он, должно быть, заметил, как на мгновение исказилось мое лицо, но никак не отреагировал. Хотелось расспросить дальше, однако я знала: чем больше давить, тем дальше он отстранится, поэтому сжала губы. Я не хотела оставлять пятно на своем последнем выборе. Просто хотела прожить оставшийся месяц счастливо, как прежде.
Неужели тот звонок тоже от Каыль? Подозрения росли, хотя я изо всех сил старалась о них не думать. Я не была уверена, что справлюсь, если они как снежный ком будут разрастаться. Если останусь с Юхёном, начну его винить, поэтому я вернулась домой. Приняв теплый душ, села на кровати, откинувшись на спинку. Когда я открыла дневник, на глаза навернулись прозрачные слезы.