Страница 50 из 62
Когда все звуки смешались – то ли вибрация от виска, то ли стук моего собственного сердца, то ли тиканье часов, – мы не сговариваясь повернули головы и поцеловались. Спустя долгое время мы естественно, плавно опустились на кровать. Словно так велел этот стук метронома.
Когда пульсирующий ритм стал звучать томно и прекрасно, я притянула к себе его крепкое тело. Юхён, казалось, немного растерялся, но тут же приник ко мне теснее. Каждая клеточка тела отзывалась на прикосновения его пальцев. Неужели оно всегда было таким чувствительным?
Волны непривычных, но упоительных ощущений накрывали с головой. Я двигалась в такт смятенному сердцу, и любимый вторил каждому моему движению. Под звуки сливающихся губ я приняла его в самую глубину. От тихих, истомных вздохов и участившегося стука метронома мысли путались. Мы жадно познавали тела друг друга всю ночь, а на рассвете, словно по команде, одновременно провалились в сон.
281 день до…
– Так не хочется идти на пары. Что делать, если я хочу быть с тобой? – На следующее утро Юхён, лежа в кровати, длинными пальцами переставил будильник на десять часов.
– Ты, наверное, устал, поспал всего ничего. И все равно надо идти. Сегодня же сдавать задание, – протерла я сонные глаза и попыталась сесть.
– Иди-ка сюда, Ёрым.
Он легонько обхватил мою обнаженную талию. Я, словно не в силах противиться, скользнула обратно под желтое одеяло, послушная его руке. Он обнял меня за плечи, прошептав:
– Давай еще немножко так полежим.
В его теплых, уютных объятиях я снова закрыла глаза и поцеловала его в грудь, следуя за приятным запахом, щекочущим ноздри. В ответ на поцелуй он чуть крепче сжал меня в объятиях.
– У тебя ведь сегодня нет пар? Не вставай, поспи еще немного.
– Хорошо, иди осторожно.
Проводив его взглядом до ванной, я снова провалилась в сон словно в обрыв. Всю жизнь мучившаяся бессонницей, я стала хорошо спать только после встречи с Юхёном. Рядом с ним исчезает тревога, что прячется глубоко внутри.
Дзынь – я протерла глаза от звука дверного звонка. Я ничего не заказывала, кто бы это мог быть? Накинув футболку и шорты, оставленные с вечера на краю кровати, я осторожно открыла дверь. На пороге стоял Юхён с бумажным пакетом, в котором был суп.
– Ты почему так рано? Разве не на пары пошел?
– Сдал задание и ушел. Понял, что не могу, слишком соскучился, – сказал он, почесывая затылок.
– Что за глупости? Мы же увидимся вечером.
– Мне хотелось увидеть тебя прямо сейчас.
Он смотрел на меня, широко раскрыв глаза.
– Ты как щенок.
– То есть не пес, а именно щенок, да? – приподнял Юхён бровь, словно переспрашивая.
Затем поставил бумажный пакет и подхватил меня на руки. Я обвила ногами его талию, и он, довольно улыбаясь, понес меня к кровати. Осторожно опустив, поцеловал в лоб и спросил:
– О чем сейчас думаешь?
– А зачем суп купил? Ты заболел?
– Нет, просто на улице холодно стало. Когда ешь горячий суп, который чуть обжигает горло, на душе тоже становится тепло. Мне нравится это чувство.
Он достал суп. Сделав глоток, я почувствовала, как тепло разливается по телу, именно так, как он и говорил. Мы разделили суп на две порции, а потом я уткнулась носом в волосы Юхёна.
Той ночью я отправилась в кафе к закрытию. Когда вошла, последние посетители уже накидывали пальто, а сменщики заканчивали уборку.
– Ёрым, подождешь минут десять? Мы почти закончили.
– Конечно. Я помогу.
С этими словами я взяла тряпку и, напевая, принялась протирать столы в зале. Вскоре Юхён закончил, переоделся и вышел. Мы зашагали по улице, взявшись за руки, и тут я заметила, что желтый лак с его пальца исчез.
– Ан Юхён, ты что это? Зачем стер лак?
– На работе посетители как-то странно поглядывали, вот и стер. К счастью, в кафе нашелся ремувер.
– Тебе стыдно за наши «обручальные кольца»? Все, с сегодняшнего дня даже не прикасайся ко мне. Это тебе наказание за то, что потерял кольцо.
На самом деле мне было все равно, но чтобы подшутить, я сделала обиженное лицо и отдернула руку.
– Что? Серьезно? Прости! Пошли скорее обратно в тот косметический. Я тебе все десять пальцев накрашу. Ах ты, рука моя, зачем кольцо сняла? Стыдно, тебе должно быть стыдно, плохая рука!
– Нет, уже поздно. Отныне – табу на прикосновения.
Я легонько шлепнула Юхёна по руке, когда он попытался схватить меня, и он заметался в растерянности.
– Ай, кольцо пропало! Исчезло, сгорело дотла! Рядом со мной, а руку даже взять нельзя – это жестоко!
– Раз провинился, терпи наказание.
Наблюдать за его мучениями было одно удовольствие. Какой же он все-таки щенок. Юхён скорчил жалобную мину, брови и уголки губ поползли вниз, однако через несколько секунд он вдруг хитро улыбнулся, глядя на меня.
– Что? Чего? Все равно не поможет, сколько ни проси.
Тогда он, не говоря ни слова, принялся тыкать пальцем мне в плечо, в бок, в щеку.
– Эй, ты чего делаешь?
Не обращая внимания, он продолжал нажимать на разные части тела.
– Ой, опять моя рука набедокурила. Прости, моя рука – это отдельная личность. Все время ошибки делает. Ой, смотри, опять ошиблась!
И продолжал меня щекотать. Когда я, не выдержав, расхохоталась, он счастливо поцеловал меня в щеку.
– Что, теперь и у губ появилась отдельная личность?
Мы легонько рассмеялись и поцеловались.
– Ах, правда. Ан Юхён, я тебя так люблю.
– Тебе до моей любви как до луны. Старайся лучше, Пэк Ёрым.
Слова «Я люблю тебя так сильно, что вернулась в этот последний год своей жизни» застряли на языке. Как описать это чувство? Оно такое счастье, такое драгоценное, и одновременно – страх, что это счастье рухнет. А от знания, что рухнет, становится еще более щемящим.
220 дней до…
Январь, репетиционный зал. Дыхание превращается в пар от холода, идущего от деревянного пола.
– Пэк Ёрым, ты что, не стараешься? Главная героиня совершенно не выделяется, теряется на фоне остальных актеров.
От слов режиссера я съежилась. В конце концов, неудивительно – я, всю жизнь бывшая на вторых ролях, вдруг получила главную. Она, все еще не остыв от возбуждения, продолжала: