Лето, когда я встретила тебя

– Помнишь, ты в одном письме написала не «Ха-ха-ха», а «Хва-хв-ха»? На телефоне такую опечатку можно сделать случайно, правда?

– А… Почему ты не сказал, что знаешь? Прости.

– Мне показалось, ты врала, чтобы оттолкнуть меня. Я боялся, если скажу, что знаю, ты и правда исчезнешь из моей жизни.

Он знал, но делал вид, что не знает, и, хотя ему, наверное, было и больно, и обидно, продолжал думать обо мне.

– Вот оно что… Прости, что заставила тебя так думать.

– Я не для того это сказал, чтобы ты извинялась. Ты нашла в себе смелость, вот и я решил быть честным. Ёрым, если ты не против… можно мы просто останемся друзьями? Я знаю, это глупо, но я хотя бы так хочу быть рядом с тобой. Обещаю, я никогда не перейду черту. Не беспокойся обо мне и встречайся со своим парнем, будьте счастливы.

Я пристально посмотрела на него. Он говорил, что любит, но не перейдет черту, добровольно ставя себя в положение «того, кто наблюдает со стороны». В этом я увидела отражение себя самой. Я планирую остаться рядом с парнем – чтобы он мог сосредоточиться на экзаменах, и при этом не забочусь о собственных чувствах – мы с Юхёном были похожи. Почему мы оба так легко согласились на эту роль? Не потому, что любили сильнее, и не потому, что были добрее. Просто не умели говорить о себе, не умели беречь собственные чувства.

Ему, сказавшему: «Не обращай на меня внимания, встречайся с парнем», хотелось честно признаться: «На самом деле ты мне нравишься, а с ним меня связывает только чувство долга». Но я промолчала, поскольку не знала, как справляться с последствиями.

Я не могла ни попросить его подождать, пока парень сдаст экзамены, ни сказать, что расстанусь с ним прямо сейчас. Пусть лучше думает, что я люблю своего парня, и оставит всякие надежды – так легче для всех.

– Давай допивай и пойдем. Пора по домам! Мы же друзья, так что платим поровну! – сказал он шутливо, и я невольно фыркнула. – Госпожа Ёрым улыбнулась, и у меня сразу настроение поднялось. Хорошо бы ты почаще улыбалась.

– Уже два часа ночи, господин. Сегодня я провожу тебя до дома.

– Что за чушь! Я не могу отпустить тебя одну в такое время. Это опасно.

– Все в порядке. По мне, может, и не скажешь, но я сильная, – засмеялась я, игриво стукнув его по плечу, и мы пошли.

Он снова предложил проводить меня до дома, но я попросилась проводить его, сказав, что потом возьму такси.

– Отсюда до моего дома довольно далеко. У тебя ноги не устанут?

– Конечно нет! Может, сыграем по дороге? «Правда или действие»? Кто не сможет ответить – тому щелбан.

– Давай. Тогда я спрошу первым. Ёрым, о чем ты больше всего сожалеешь?

– Хм… Когда я своровала?

– Своровала?

Похоже, мой ответ застал его врасплох.

– Мне тогда было, наверное, лет девять. Я поссорилась с подругой и украла у нее мелки. И знаешь, с какой мыслью? С плохой – мне хотелось, чтобы она расстроилась.

– А что потом стало с той подругой?

– Она даже не заметила, что мелки пропали. Мы тут же помирились, но у меня не хватило смелости признаться и извиниться. Мы были лучшими подругами, но из-за чувства вины я постепенно стала ее избегать. Этот детский, импульсивный поступок до сих пор иногда всплывает в памяти, и мне тяжело.

– А ты сейчас с ней общаешься?

– Нет, у нас тогда не было телефонов, потом обе переехали и давно потеряли связь. Хотелось бы извиниться сейчас, но… Ладно, моя очередь спрашивать. Когда ты был счастлив сильнее всего?

– Мне больше всего нравится мое настоящее. За эти дни я испытал столько чувств, сколько не испытывал за все двадцать два года. Я впервые так сильно к кому-то привязался, впервые так переживаю. Мне кажется, я стал самим собой, но при этом совсем другим – все это так удивительно.

Я растерялась, не зная, что ответить. Заметив, как мое лицо застыло, он смутился и поспешил добавить:

– Ах, это я не чтобы ты чувствовала себя обязанной, просто говорю как есть. Не нужно извиняться. Я правда был счастлив. Я благодарен тебе за то, что подарила мне этот опыт.

– Да нет, я не чувствую себя обязанной. Для меня это тоже прекрасное время, спасибо.

– Ну и ладно. Тогда следующий вопрос… Были моменты, когда я тебе нравился? – спросил он, опустив голову и глядя себе под ноги.

«Конечно были! Не знаю, с какого момента, но ты мне понравился, и это чувство росло быстро и естественно. Все две недели я только о тебе и думала», – хотелось мне крикнуть. Он всегда так честно говорил о своих чувствах, а я ни разу не была до конца откровенна. И сегодня сказала лишь о том, что у меня есть парень, однако о чувствах – ни слова. А теперь, после того как мы решили остаться друзьями, тем более не могу сказать, что он мне нравится.

– Кажется, я согласна на щелбан, – улыбнувшись, сказала я.

Он выглядел немного разочарованным, но быстро сменил выражение лица.

– О-ёй, сейчас будет щелбан! Никакой пощады не жди! – Он сцепил пальцы в замок и с хрустом размял суставы.

Услышав этот звук, я скорчила гримасу, а он довольно засмеялся.

– Иди сюда, Пэк Ёрым. Подставляй лоб!

Сложив большой и указательный пальцы колечком, он со свистом то приближал руку к моему лбу, то убирал.

– Ай, да бей уже скорее! Так еще страшнее, – взмолилась я.

Куда делась вся моя серьезность? Из-за его дурачеств я снова смеялась как ребенок. Я зажмурилась – раздался звонкий

щелк

. Но не больно. Я открыла глаза.

– Это я неправильно вопрос задал. Так что щелбан мне.

– Что? Ты что, жалеешь меня? Так не пойдет! Надо со всей силы, чтобы покраснело! Вот так! – Я щелкнула его по лбу и бросилась наутек.

– Пэк Ёрым! Я забираю свои слова назад, что согласен на щелбан! А ну, быстро подставляй лоб! – крикнул он, бросаясь за мной.

Посреди ночи мы играли в догонялки. Было ли у меня что-то подобное с начальной школы? Чтобы вот так смеяться и бегать, пока не сведет дыхание. Забравшись на невысокую каменную ограду, спасаясь от него, я услышала:

– Сдаюсь, не буду тебя стукать. Слезай, – сказал он, улыбаясь и тяжело дыша, даже чаще, чем я.

– Правда? Ладно. А какой следующий вопрос? – спросила я, спрыгивая с ограды.

– Хм… Если бы ты знала, что завтра умрешь, что бы ты сделала прямо сейчас?

– Тут надо подумать… Во-первых, я бы съела токпокки

[13]

[Токпокки – это популярное корейское уличное блюдо, представляющее собой мягкие рисовые клецки, тушенные в густом остро-сладком соусе.]

и выпила пива.

– А где бы ты это сделала?