Страница 18 из 62
– Лучше на свежем воздухе. Сидеть, есть любимую еду и любоваться красивым видом.
– Ну, это несложно устроить. Хочешь прямо сейчас? Не откладывай счастье на потом, как с пианино.
– Сейчас? Но я наелась. И потом, уже ночь, все закусочные с токпокки закрыты.
– А палатки с едой? Вон, через дорогу, супермаркет работает допоздна. Мы же друзья, так что по особому случаю – токпокки и пиво последнего дня за мой счет!
– О, я обожаю токпокки из уличных палаток!
– Тогда съедим на набережной? Как тебе такой пейзаж для последнего дня? – спросил он, держа в руках угощение. – Давай поедим на баскетбольной площадке. Днем там всегда много народу, я ни разу не мог даже близко подойти.
Мы уселись прямо на асфальт у импровизированной баскетбольной площадки на набережной и открыли пиво.
– Слушай, а ведь правда вкуснее, когда пьешь через трубочку! Совсем другой вкус, – сказал он, вставляя трубочку в банку.
– Точно! Даже один и тот же напиток кажется разным – из банки, из бутылки или из бокала. А мне больше всего нравится из банки да еще и с трубочкой.
– Если завтра умирать, может, тебе что-нибудь еще нужно? – спросил Юхён игриво.
– Хорошо бы музыку… Что бы послушать? Глупо, конечно, это же не по-настоящему последний день, но я прямо серьезно выбираю.
– Подумай хорошенько. А я пока поищу, что послушать.
Он достал желтый MP3-плеер.
– Дай-ка взглянуть. Ты и правда любишь Джейн? У тебя тут сплошь ее песни, – я нажала на кнопку и стала просматривать плейлист.
– Ага. Похоже, Хечжи была права, когда говорила, что слушать музыку на улице вдвоем опасно. Теперь каждый раз, когда звучит Джейн, я вспоминаю тот вечер. А ты выбрала песню? – он смущенно улыбнулся.
– М-м, тогда давай послушаем «Дневник» Джейн. Мне тоже нравится эта песня.
При его словах другая песня и не вспоминалась. Я тоже после того дня постоянно ловила себя на том, что напеваю ее.
– Слушай, а давай ляжем?
– Где? Прямо здесь?
– Ага. Если завтра умирать, то какая разница, – улыбнулся он и растянулся прямо на площадке.
– Ну, на асфальте-то лежать… А, ладно, была не была.
Раз это последний день, захотелось попробовать все, что раньше не делала. Я всегда проходила мимо этого места, но лежать здесь на рассвете и смотреть на темное небо было в новинку. Одна звезда сияла особенно ярко.
– Юхён, вон та звезда так ярко светит!
– М-м, прости, что разрушаю твои последние сентиментальные настроения, но это спутник.
– Что? Ну вот что за физико-математическое восприятие? Никакой романтики.
Я громко рассмеялась, лежа на спине. Днем здесь всегда толпился народ, а теперь мы лежали в пустоте, и от этого на душе было щекотно.
– Ладно, пусть будет звезда, какая разница. На, держи наушник.
Мы лежали поодаль друг от друга, и, чтобы слушать музыку через один плеер, пришлось подвинуться поближе. Боясь, что он услышит, как колотится мое сердце, я напряглась, а оно, как назло, продолжало бешено стучать. Чтобы заглушить его, я поскорее нажала кнопку воспроизведения.
«Я пишу эти строки, старательно подбирая слова, – дойдут ли они до тебя? Улыбнешься ли ты, читая это письмо? Если когда-нибудь меня спросят о любви, я покажу свой дневник. И когда я буду вспоминать свою юность, первым делом вспомню тебя».
Лежать вот так на улице с Юхёном было немного неловко, но мягкий, обволакивающий голос Джейн успокаивал.
– Пойдем? На улице, наверное, скоро станет прохладно. Спасибо тебе за мой последний день, было очень весело.
– Мне тоже было хорошо, Ёрым.
Мы поднялись, отряхнули одежду от пыли и пошли дальше, слушая музыку.
– Вот здесь я живу. Хорошо бы пригласить тебя на горячий шоколад, но я живу с соседом по комнате.
– Это твой дом? Да я же сюда хожу в клинику восточной медицины!
Комната, которую он назвал своим домом, находилась в том же здании, где была клиника, куда я частенько захаживала.
– Ты болеешь? Зачем тебе туда?
– У меня, наверное, осанка неправильная, шея и спина часто болят. Прихожу раз-другой в месяц.
В отличие от меня, удивленной, что клиника и его дом в одном здании, Юхён, казалось, больше переживал, что я болею.
– Что это в двадцать один год по больницам ходить? Ты меня беспокоишь.
– Да что тут беспокоиться. Ладно, я пойду. Спасибо за сегодня, было весело.
– Ага, спасибо, что проводила. Меня еще никто до дома не провожал. Давай и дальше общаться вот так просто.
– Хорошо, мне тоже нравится с тобой общаться.
Я помахала рукой подъезжающему издалека такси.
– Уважаемый водитель, прошу вас, позаботьтесь о моей дорогой подруге. Дружище, счастливого пути! – пошутил он, когда я садилась в такси.
– Благодарю! И ты отдыхай, друг!
Он заставлял меня смеяться до самого конца.
На следующий день, в субботу, мы, скрывая друг от друга истинные чувства, обменивались сообщениями как обычные друзья.
Ёрым, ты сегодня на смену, да? Жарко, так что сделайте себе с Чиной пинсу
[14]
[Корейский традиционный холодный десерт. (Прим. пер.)]
. Парень, с которым я работаю, говорит, если полить пинсу эспрессо, получается вкусно. Я, правда, не пробовал.
А ты забыл, как мы в прошлые выходные работали? Это же небо и земля по сравнению с буднями. Только те, кто работают в спокойные будни, могут позволить себе пинсу. Тебе зарплату не надо по-другому платить?
Зато мы должны доставлять заказы по университету. У будничных смен свои трудности.
Ну-ну, размечтался, Ан Юхён. Я пошла работать.
По будням мое утро начиналось с его сообщения: «Хорошо спала?», и мы весь день делились друг с другом новостями. Было легко, любой разговор лился свободно и естественно. Когда я переписывалась с ним, даже обычная повседневность казалась новой и яркой.
Ёрым, ты ужинала? Я пришел на работу в кафе.
Ага. У меня два задания, которые нужно сдать до завтра. Похоже, придется с одногруппниками сидеть всю ночь в читальном зале на философском.
Я сейчас как раз развожу кофе рядом с корпусом философского. Тебе захватить?
Давай.
Минут через пятнадцать пришло сообщение:
Я у входа на философский.
– Ого, спасибо! Но почему так много кофе?
Он протянул мне целых восемь стаканчиков.
– У тебя же семь одногруппников, вот и захватил на всех, чтобы вместе пили.
– Какой ты предусмотрительный! За остальные я заплачу. Сколько?