Императар? Стукай!

Глава 17

— КАК ТЫ СМЕЕШЬ?!

Иракундный голос бога сотряс каждую частицу Имматериума. Гнев, ярость, абсолютное, неконтролируемое бешенство, которое излучало божество, были такими, что даже сам Кхорн мог бы позавидовать.

У Канана не было шанса произнести ни слова: его астральная проекция в Варпе отлетела на километры, когда Слаанеш ударил его своей едва сдерживаемой яростью. Беловолосый орк рухнул на несуществующий пол, отскакивая и кувыркаясь раз за разом, изо всех сил пытаясь избежать фатального удара.

Раны на физическом теле, без сомнения, болезненны, но они ничтожны по сравнению с ранами, нанесенными самой душе. Канан испытывал эту боль из первых рук: даже не имея физического тела с болевыми рецепторами, его страдания еще никогда не были столь разрушительными.

— Держись.

У Канана не было времени определить, кому принадлежит этот таинственный голос, шепчущий ему на ухо, потому что, подняв взгляд, он увидел лишь, как божество обрушивает на пол свой удар, пытаясь раздавить его своей сокрушительной силой и гигантскими руками.

Беловолосый орк понимал, что такой удар в реальности неминуемо превратил бы его органы в кашу, но царство Варпа было слишком жестоким, чтобы позволить ему роскошь быстрой и безболезненной смерти.

— КАК ТЫ СМЕЕШЬ БРОСАТЬ МНЕ ВЫЗОВ?! Я СОЗДАЛ ТЕБЯ… Я ТВОЙ ПОВЕЛИТЕЛЬ! ТЫ БУДЕШЬ ПОВИНОВАТЬСЯ МОИМ ПРИКАЗАМ!

В очередном приступе гнева Слаанеш снова ударил орка, отшвырнув его на еще большее расстояние, чем в первый раз. Метафорически выражаясь, поскольку в царстве Имматериума концепции времени и пространства абсолютно не существуют.

На этот раз падение Канана было куда более мучительным. Его тело не просто покатилось… оно застряло в несуществующем полу под таким неестественным углом, что он напоминал сломанную тряпичную куклу.

Его астральное тело горело от боли. Болело так, как никто не мог себе даже представить. Он чувствовал, как его душа рвется на части с каждой вспышкой ярости бога. Он знал, что Слаанеш уготовил ему медленную смерть, делая всё возможное, чтобы причинить максимум страданий. Он знал, что… ничего не может с этим поделать.

— Вставай.

Вот опять. Этот странный голос снова эхом отозвался в его голове. Он не понимал, почему он кажется ему таким знакомым, ведь он никогда раньше не слышал этого мощного тембра. Канан поднял глаза и увидел, что Слаанеш занес одну из своих рук, готовясь снова ударить его и впечатать в землю.

Какой смысл сопротивляться? Его противником был бог — непобедимое существо, сотканное из чистой злобы и негативных мыслей. Поток дисторсионной энергии, материализовавшийся в макиавеллиевское и гневное лавкрафтианское чудовище. Не было ни единого шанса победить его. О чем вообще говорит этот голос? Сама мысль о том, чтобы бросить ему вызов, была полнейшим безумием. Возможно… лучше всего просто лежать тихо… неподвижно… Позволить всей этой боли поглотить его душу, и, может быть… только может быть… обрести вечный покой.

Но нет.

Канан открыл глаза, и в них читалась явная жажда крови. В последней отчаянной попытке он оттолкнулся левой рукой и ногой, чтобы уйти с траектории атаки Слаанеш, перекатившись в сторону на безопасное, как ему казалось, расстояние.

Бог Хаоса взревел от ярости при виде такой наглости, с нарастающей злобой наблюдая, как этот жалкий смертный осмеливается бросать ему вызов, с трудом поднимаясь на ноги. Лицо Канана не выражало ни страха, ни ненависти, ни гнева… ничего подобного. Его разъяренное лицо выражало лишь абсолютную решимость. Его так просто не сломить. Его не поставят на колени против его воли. Больше никогда.

— КАК ТЫ СМЕЕШЬ?! НИЧТОЖНЫЙ ЧЕРВЬ!

— Сражайся!

Канан с ужасом увидел, как Слаанеш снова бросается на него, но на этот раз на руках бога появились огромные, острые как бритвы когти, способные разрезать его пополам одним касанием. Орку пришлось отскочить в сторону, чтобы избежать удара, но даже так он почувствовал ударную волну, которую ярость Бога Хаоса породила за его спиной.

— СРАЖАЙСЯ!

Голос в голове повторялся снова и снова. Он не знал почему, но эти слова оказывали на него бодрящий эффект. Он чувствовал, как внутри него растет желание биться, несмотря на то, что его противник — всемогущее и нерушимое существо. И всё же… Канан бросился на Слаанеш так, словно и вправду верил, что у него есть хоть малейший шанс.

Гневный крик Слаанеш ознаменовал его решимость наказать наглеца. Бог с силой отвел руку назад, чтобы нанести сокрушительный горизонтальный удар, который сметет всё на своем пути. Однако Канану удалось проскользнуть прямо под колоссальной ладонью бога и продолжить свой бег.

Шансы орка были равны нулю. Без оружия и любых средств для поражения противника его борьба была абсолютно бессмысленной, но сама мысль о сдаче оставляла у Канана горький привкус во рту. Но, без сомнения, больше всего Слаанеш бесила именно та улыбка, которая сияла на лице орка.

Безумный зеленокожий, казалось, наслаждался этим неравным противостоянием, хотя назвать это "противостоянием" мог только самый наивный глупец. Если смотреть на вещи реалистично, Канан напоминал кузнечика, уворачивающегося от тяжелых шагов тираннозавра.

Приняв решение, которое нельзя назвать иначе как творческим безумием, Канан ухватился за руку Слаанеш, когда когти бога прошли в опасной близости от его головы. Орк вцепился в метафорическую кожу божества, как заноза, и даже когда бог начал трясти рукой и бить ею о землю, он не разжимал хватки.

— СРАЖАЙСЯ!

Услышав этот голос снова, он начал совершать одну безумную выходку за другой. Теперь, вцепившись в руку бога, он начал карабкаться по его предплечью, вонзая свои огромные когтистые пальцы, чтобы обеспечить надежный захват, взбираясь по плоти Бога Хаоса.

Слаанеш боролся, чтобы сбросить его, но бог излишеств был настолько ослеплен абсолютной яростью, что ясно мыслить было просто невозможно. Его удары были беспорядочными — он бил по собственной руке с такой силой, что деформировал ее, издавая леденящие звуки ломающихся костей.

Канан использовал эти раны и деформации на конечности бога как ступени, карабкаясь по руке, уворачиваясь от ударов и цепляясь изо всех сил во время яростных встрясок. Но, несмотря на постоянную борьбу, Слаанеш не мог избавиться от этой назойливой помехи. Более того, лицо бога исказилось от еще большей ярости, когда он увидел зеленокожего у себя на плече.