Страница 59 из 95
Канан яростно зарычал, совершая невозможный забег по плечу колоссального существа, пока оба они изливали свою ярость в неистовом обмене гневными ревами. Канан бежал изо всех сил, намереваясь добраться до лица Слаанеш и обрушить на него свой гнев, но он не мог не заметить огромную руку бога, которая сейчас с чудовищной силой обрушится на его собственное плечо.
Слаанеш был в ярости. Этот грязный орк осмелился не только восстать против него, но и осквернить его идеальное тело своей мерзкой смертностью. Сквозь крики и рев бог проклинал наглеца, обещая ему самую мучительную и медленную смерть за такое оскорбление. Все эти смертные были одинаковы… неспособные узреть его извращенную красоту и принять ее как свою. Поэтому они все заслуживали вечных мук, пока он пожирает их жалкие души.
Слаанеш ударил себя по плечу с такой силой, что его метафизическое тело деформировалось, имитируя вывих сустава. Его собственный гнев оставил след на его нежной коже, равно как и глубокие царапины от его же собственных когтей, но… его цель снова ускользнула от удара.
Слаанеш слегка поднял глаза и увидел Канана, взмывшего над его головой, окруженного загадочной аурой. Сам зеленокожий не осознавал этого, но его тело излучало непостижимую зеленую миазму, которая нелепо контрастировала с широкой улыбкой на его лице. Канан наслаждался этим как никогда, и это было то, что находилось за гранью понимания любого смертного.
Но он был орком… Это он уже принял и отказываться от этого не собирался. Если ему суждено умереть, то он сделает это с огромной улыбкой на лице и не остановится, пока его тело или дух не перестанут двигаться. А пока… он будет продолжать сражаться, пока не достигнет своей цели. Потому что… ОН БЫЛ ОРКОМ!
Внезапно кулак Канана озарился ярким зеленым светом. Огромное количество энергии сконцентрировалось на его костяшках — энергии, которая не принадлежала ему полностью и явно уничтожила бы его тело, если бы он не выпустил ее немедленно.
— СРАЖАЙСЯ!
Кулак Канана обрушился на лицо Слаанеш с недопустимой силой. Удар потряс каждый уголок Имматериума, а непреодолимая энергетическая волна пронеслась сквозь дисторсию в неизвестную бесконечность, причем именно лицо Слаанеш стало эпицентром этого выброса.
От этой неизмеримой силы Канана отбросило далеко назад, но он быстро поднялся, чтобы увидеть вмятину на лице бога — ровно в том месте, куда пришелся удар. Логично было бы задаться вопросом, как он вообще смог совершить нечто подобное, но сам Канан был в такой эйфории, что даже не думал о подобных глупостях. Он смог это сделать… и это всё, что ему нужно было знать.
Однако радость длилась недолго. Слаанеш застыл в шоке. Не желая принимать реальность и тот факт, что это отвратительное низшее существо осмелилось запятнать его идеальное лицо. Его рука медленно потянулась к щеке, и когда он нащупал вмятину, оставленную ничтожным зеленокожим, его гнев вспыхнул с абсолютной силой.
Яростный крик Слаанеш сотряс саму реальность. Аэльдари почувствовали, как по их телам пробежал холод, а головы пронзила внезапная боль. Псайкеры по всей галактике ощутили внезапный приступ страха, даже самые слабые из них, хотя не могли понять причину. Даже самые дикие и лишенные сознания виды затаились, предчувствуя неминуемую угрозу, хотя никто на них не охотился. И даже… сам Разум Улья тиранидов замер на несколько секунд, скрупулезно анализируя причину столь мощного энергетического всплеска.
Слаанеш медленно повернулся к орку. Его прекрасные черты лица деформировались, так как само восприятие Канана дало трещину, превращая бога в гротескное, бесформенное существо излишеств и ярости. Прямо перед его ртом концентрировалось абсурдное количество энергии, принимая форму нестабильной сферы, чья поверхность искажалась от энергетических взрывов внутри. Канан знал, что грядет нечто невообразимо мощное, но не мог заставить себя стереть улыбку ожидания с лица. Он был в эйфории… опьянен удовольствием битвы. Но против такого он был бессилен.
Внезапно сфера энергии превратилась в хаотичный луч, уничтожающий всё на своем пути. Сама метафизическая материя вспыхнула и раскололась перед этой непреодолимой силой. У Канана не было ни единого шанса увернуться от такой атаки. Это неминуемо стерло бы его существование во всех царствах, будь то физический мир или Варп. И всё же орк сделал нечто немыслимое.
С гневным ревом Канан бросился вперед, навстречу своему неизбежному вечному забвению. На его лице читалась странная смесь страха, скорби и ярости. И всё же… широкая улыбка затмевала все остальные эмоции. Не было никаких сожалений. Не было нужды в сомнениях. Он примет достойную смерть и не побежит от нее. Напротив, он встретит ее с энтузиазмом, зная, что отдал всё против существа, которое было буквально непобедимым, и он был счастлив этому, но…
— Хорошо сработано.
Луч энергии снес всё на своем пути, прорвав колоссальную дыру между царствами Варпа, которая просуществовала несколько секунд, прежде чем восстановиться. Его мощь была такова, что сама Цикатрикс Маледиктум расширилась на несколько световых лет в восточной части галактики. Никогда прежде Бог Хаоса не применял даже толику своей истинной силы, напоминая галактике, насколько ужасающими могли бы стать эти сущности, если бы они действительно вознамерились уничтожить всю жизнь.
И всё же единственным, что можно было услышать, стал разъяренный рев самого Слаанеш, когда он увидел, что Канан исчез прямо у него на глазах, оставив после себя лишь странный зеленый дым, который медленно растворялся среди дисторсионных энергетических приливов Имматериума. Но даже у богов есть свои страхи, и рассудок вернулся к божеству Хаоса, когда он осознал, что произошло. В конце концов, в мироздании есть существа, которых боятся даже сами Губительные Силы… боятся настолько… что не осмеливаются даже задавать о них вопросы.
Однако в совершенно неизвестном месте Канан очнулся в явном замешательстве. В одно мгновение дистопические приливы Варпа исчезли у него перед глазами, и теперь он стоял на бескрайнем поле свежей, зеленой травы.
Он знал, что его телепортировали в другой сегмент Имматериума — это ощущение было ему не в новинку, — но он никогда бы не подумал, что в этом царстве кошмаров может существовать место, превосходящее по красоте и умиротворению уголки самой реальности.