Императар? Стукай!

— Мы потеряли три «Мщения», один «Диктатор» и обоих «Тиранов». Осталось всего пять класса «Лунный». Я уже сбилась со счета, сколько фрегатов уничтожено. Нашим перехватчикам трудно подобраться к вражеским кораблям, а бомбардировщики «Стархок» почти полностью истреблены. Тем не менее, бой идет на равных, флот орков сократился наполовину.

— Не теряйте надежды, адмирал. Продолжайте сопротивление. От этого зависит наша победа.

— Маршал. Корабли орков держат дистанцию. Это нетипично. Здесь творится что-то странное. Мне это не нравится…

— Приближаются вражеские торпеды! — выкрикнул офицер.

Василика подняла взгляд, и кровь застыла в ее жилах. Никогда в жизни она не видела такого огромного роя торпед. Даже в боях с другими флотами орков. Снаряды летели на огромной скорости, их были тысячи, если не миллионы, хотя размером они были гораздо меньше стандартных. Но позволить им достичь цели было нельзя.

— Всем батареям! Открыть огонь!

Космос озарился бесчисленными вспышками выстрелов имперских кораблей. Даже зенитные орудия мелкого калибра открыли огонь по бесконечной волне торпед, обрушившейся на них. Тысячи торпед уничтожались каждую секунду, но это была лишь ничтожная часть от общей массы. Спасения не было. Удар был неизбежен.

— Держаться! — ее голос разнесся по всей армаде.

Каждый человек на борту мертвой хваткой вцепился в ближайший твердый предмет, в то время как Астартес и сам маршал абсолютно хладнокровно ожидали удара. И в этой макабрической тишине вражеские снаряды достигли цели.

Словно пули, вонзающиеся в кусок мяса, торпеды ударили по десяткам имперских кораблей. Ни один корабль не смог избежать попадания. Лишь юрким истребителям и бомбардировщикам удалось уклониться благодаря маневренности и рефлексам пилотов. Но в этой суматохе все экипажи имперской армады застыли в оцепенении, увидев, что ни одна из этих торпед… не взорвалась.

— Доклад, — скомандовала Василика, и тревога на ее лице мгновенно испарилась.

— Подтверждены тысячи попаданий! В основном в носовую часть кораблей! — отчеканил офицер. — Зарегистрированный ущерб минимален.

— Что это было?

— Адмирал. Что это было? — голос Вернера прозвучал по внутренней связи.

— Маршал. Подтверждаю попадание множества снарядов в носовую часть, но серьезных повреждений не зафиксировано.

— Известна ли причина?

— Никак нет. Похоже, эти снаряды были слишком малы, чтобы представлять угрозу.

— О каком размере идет речь?

— От двух до четырех метров.

— Это слишком странно. Я пойду проверю. Вы продолжайте командовать флотом.

— Вас поняла.

В сопровождении нескольких Астартес из Черных Храмовников, оставшихся на корабле, и крупного отряда внутренней охраны, маршал направился к носу флагмана, куда ударила большая часть этих странных торпед.

Что-то не давало маршалу покоя. Это было совершенно нехарактерно. Орки предпочитали использовать самые крупные баллистические снаряды, которые только могли найти, поэтому такой метод не укладывался в голове. Он читал отчеты и знал, что эта конкретная орда действует странно. И прямо сейчас интуиция вопила, что здесь что-то не так.

Тем временем на мостике «Дреднота» капитан-пират злобно посмеивался.

— Капитан, че это было? — спросил орк-рулевой. — Оно даже не бабахнуло!

— Хар-хар, салаги! Эта была дикая идейка Каудильо! И клянусь варповыми приливами, это гениальная задумка!

То, чего не знали многие (особенно на имперских кораблях), заключалось в том, что эти торпеды и не должны были взрываться. В отличие от стандартных ракет, у этих был чрезвычайно острый наконечник, усиленный несколькими слоями металла, а внутри… они были абсолютно пустыми.

Затихнув, торпеды остались торчать в обшивке кораблей. Некоторые пробили корпус глубоко, другие застряли снаружи. Но когда показалось, что всё стихло… Эти металлические капсулы яростно содрогнулись.

Огромные куски металла с грохотом отлетели от боков снарядов, и из их полых внутренностей повалили огромные орки, готовые к бойне. Абордажные торпеды сработали идеально.

Поверхность Атен III содрогалась под их ногами. Психическая энергия хлестала во все стороны в виде звуковых волн и небольших электрических разрядов, ощутимых всеми вокруг. Клинок меча Халдредда сдерживал мощные удары секиры Канана, хотя орку всё чаще приходилось использовать древко, чтобы поглощать большую часть силы удара: в затяжном бою лезвие обычного топора просто разлетелось бы вдребезги о силовое оружие.

Сражаться с Кананом было… опасной смесью техники и первобытной свирепости. Словно драться с двумя сущностями одновременно. С одной стороны — могучий орк, чьи удары заставляли капеллана отступать на считанные сантиметры. С другой — искусный Астартес, чье владение оружием было отточено до абсолютного совершенства. Это было… чудовищно.

Но капелляна такими вещами не запугать. Признавая силу врага, он ни на секунду не колебался, взмахивая мечом снова и снова в попытках срубить эту зеленую голову. Его бесконечные выпады и рубящие удары лишь рассекали воздух или жестко блокировались техникой орка.

Канан бился так же свирепо снаружи, как и внутри себя. Его секира безостановочно пыталась достать противника (хотя тот не давал ему ни малейшего шанса), а в зеленом мозгу бушевала буря противоречивых эмоций. Потому что… как ни крути… никогда не бывает легко поднять оружие на того, кого ты когда-то называл братом.

— Невероятно. Пусть ты и грязный ксенос, но я узнаю благородного воина, когда вижу его, — выдохнул Халдредд, пользуясь моментом, когда они разорвали дистанцию.

— Вы, Астартес, ничего не знаете, — процедил Канан на идеальном Готике. — Империум — это ложь. Даже твоя фанатичная преданность — лишь иллюзия.

— Мерзкая тварь! Не смей сомневаться в моей преданности! — рявкнул Халдредд.

На этот раз в атаку бросился капеллан. Его меч обрушился с неистовой силой, едва заблокированный древком топора беловолосого орка. Никто… абсолютно никто и никогда не посмеет подвергать сомнению его верность Империуму и Императору. Его преданность была абсолютной, его дух был тверд, как броня, которую он носил, и меч, который он сжимал. И грязный ксенос не имел права подвергать сомнению его принципы.

— Тебя используют, — продолжал Канан холодным тоном. — Тебе забили голову ложью, которую ты не способен разглядеть. Ты поклоняешься ложному богу, который является не более чем гниющим трупом.