Нулевой архетип

Атрес закрепил «Сильверну» вспомогательным якорем – основной пострадал во время выброса и оказался непригоден – и вместе с Эрикой спустился вниз.

В Лесу оказалось тихо. Его спирит звучал приглушенно, очень мягко для такой крупной аномалии и, казалось, подавлял схему Земли – ту было почти не слышно.

Эрика остановилась возле ближайшего спирит-потока, вдохнула полной грудью, словно в саду с настоящими деревьями, и запрокинула голову – вверху в просветах колыхалась пелена Грандвейв.

– Какое хорошее место! Я и забыла, как здесь здорово.

– Здесь опасно. Не используйте спирит без необходимости.

Несмотря на мягкость звучания, Лес был сильной аномалией и мог воздействовать на спирит в схемах, искажая рисунок и делая его нестабильным.

Атрес миновал покосившийся почтовый ящика и направился вперед, к оставшемуся подобию улиц.

– Неужели пойдем пешком? Мы потратили столько времени, добираясь сюда, а теперь потратим еще больше на прогулку? Можете не отвечать, кажется, я и сама знаю.

Воздух был сухим, холодным, вероятно, Лес поглощал тепло вокруг, идти было тяжело, иногда приходилось перелезать через обломки стен, обходить крупные разломы в земле. Тем не менее узел постепенно приближался, хотя Атрес слышал его плохо и несколько раз сбивался с пути.

Вероятно, Эрика знала точные координаты, но без корабельного навигатора они были бесполезны.

Ни фантомов, ни гибридов вокруг не было, или же аномалия путала восприятие. Или не только искажала работу схем, но и влияла на фантомов, превращала их в нечто иное.

– Здесь тихо, как в настоящем лесу, – сказала вдруг Эрика.

– В настоящем лесу не тихо, – поправил Атрес.

Вероятно, Эрика ни разу не видела настоящего леса. После Первой катастрофы в городах вроде Цитадели и на воздушных платформах остались только искусственно выведенные сады. Леса сохранились в основном вдали от обитаемых районов.

– Правда? Там тоже водятся монстры?

– Не сталкивался.

Атрес подал Эрике руку, помогая перебраться через груду обломков. Всего в паре метров от них из земли бил поток спирита – один из «клинков».

– Тогда там скучно. Намного интереснее здесь, где есть на кого поохотиться.

– Я равнодушен к охоте.

– О, не стоит скромничать, – подмигнула Эрика, – вы равнодушны не только к ней.

Чем дальше они шли, тем сильнее становилось ощущение, что за ними кто-то наблюдает. Иногда Атресу казалось, что среди «клинков» мелькали силуэты, на пределе слышимости шептали голоса, но, сколько бы ни вглядывался, ни гибриды, ни фантомы не появлялись.

Между спирит-потоками ощутимо тянуло ветром. Серая каменная пыль, засыпавшая руины, свивалась кольцами, стелилась по земле.

– Слышите? – вдруг спросила Эрика. – Кто-то зовет меня по имени.

– Нет.

– Думаете, я окончательно сошла с ума?

– Просто не слышу. Сюда. – Атрес показал на боковой проход между двумя «клинками».

Впереди было почти нетронутое здание с колоннами. Оно напоминало одновременно церковь и здание суда, какими их строили до Первой катастрофы. Спирит-потоки вокруг искажались, змеями обвивали колоны, текли из окон. Скорее всего, здание было центром аномалии.

Спирит вокруг не звучал вовсе.

– Вы никогда не задумывались, почему мы так плохо слышим Лес? – Эрика смотрела на здание, с любопытством склонив голову. Спирит подсвечивал ее кожу изнутри, делал схожей с фантомом. Она ответила на свой вопрос сама: – Может, дело не в том, что Лес тихий, а в том, что он слишком громкий. Пределы восприятия, помните? Если звук слишком громкий, мы его не слышим.

– Если звук слишком громкий, мы умираем.

– Тогда давайте радоваться, что со спиритом это не так. Или, может, мы уже мертвы, но не знаем об этом? Было бы забавно. – Эрика рассмеялась, представив это.

Вероятно, сумасшествие немного заразно, потому что Атресу тоже хотелось улыбнуться. И правда, было бы забавно умереть и после смерти искать способы выжить.

Двери здания с колоннами – двойные, массивные – были открыты. Ступени остались почти целыми, только кое-где потрескался мрамор, которым они были отделаны.

– Помните, я сказала, что плохо помню, как убегала от папочки? – Эрика снова подмигнула Атресу. Ожоги на лице, сквозь которое проглядывал спирит, казались тенью. – Я соврала. Это здание я помню. Лес только окружает узел, там внутри открытое пространство. Когда мы с отцом прилетели, спустились сразу к узлу, сверху.

– Невозможно спуститься к узлу напрямую. Грандвейв над ним непроходим.

Узлы Земли излучали вверх поток спирита, который уплотнял пелену схем почти до плотности камня. С тем же успехом Эрика могла пытаться пройти сквозь горную породу.

– Он непроходим для кораблей. Летающая шлюпка с сильной недомастрессой может спуститься на самой границе с восходящим потоком.

– Вы рискнули спуститься на шлюпке в Грандвейв?

– Это было смело, верно?

– Глупо, как и многие ваши поступки. Как вы определили точное нахождение восходящего потока? Вам помог Хаузер?

– Папочка к тому моменту состоял из спирита почти наполовину, – беззаботно ответила Эрика. – Я не знала, выживет он после расщепления или нет. Мне просто хотелось верить, что хоть что-то пойдет правильно. Увы. Он превратился в гибрид, и мне пришлось от него бежать. Папочка гнался за мной досюда.

Атрес осмотрел здание с колоннами, но никаких следов не увидел.

– Что произошло потом?

– Не знаю, но мне удалось уйти. Что скажете? – Эрика направилась ко входу. – Давайте разгадаем еще один секрет.

– Это не секрет, если вы знаете ответ заранее.

Атрес поднялся по ступеням следом, зашел в темный, заваленный обломками стен холл. Спирит внутри причудливо извивался, напоминая сплетение ветвей, некоторые «побеги» текли по стенам, вгрызались в них, оставляя борозды и роняя на пол куски камня. Проход впереди был свободен, словно кто-то намеренно оставил его – длинную ровную полосу до светящегося спирит-кокона в дальнем конце зала.

– Э… ри… ка.

Теперь Атрес тоже слышал голос – на самой границе восприятия.

Вольфган Хаузер висел в переплетении спирит потоков – в центре аномалии они действительно напоминали ветви деревьев, извилистые и тонкие.

Эрика молчала.