Нулевой архетип

Дейн был не просто его племянником, он был бортовым офицером, и как капитан Атрес не имел права его жалеть. И все же Дейн был очень молод. Его мать ждала их возвращения, уверенная, что ее сын в безопасности. Надеялась, что Атрес вернет его домой живым.

У Анны Кейн тоже осталась семья. Не влиятельный и известный род Кейнов, от которого она отказалась когда-то, чтобы стать мастрессой, а люди на «Трели», которые тоже ждали и надеялись.

Атрес ничего не мог бы дать этим людям, ничем не компенсировал бы потерю. Он мог только идти вперед к цели, ради которой они все оказались в Городе, и делал именно это: жил и действовал дальше.

На «Сильверну» они с Эрикой наткнулись случайно примерно через двое суток после того, что случилось в котловане. Корабль отнесло довольно далеко, бортовая обшивка кое-где была полностью сорвана с остова, обнажая внутренние отсеки, но машинное отделение практически не пострадало. «Сильверна» все еще могла лететь вперед.

Ларри Эванс, механик, который служил еще отцу Атреса, не выжил. Атрес нашел его тело в коридоре возле спасательных шлюпок – перекореженное и почти неузнаваемое.

Припасы остались невредимы, как и бортовые орудия. Стекла в рубке управления во время выброса разбились и неприятно скрежетали под подошвами. Из приборов уцелели немногие, но Атрес мог обойтись и без них – обходился же, когда попадал в аномалии раньше. Центральная схема корабля тоже выдержала, а те линии, которые пострадали, Эрика смогла восстановить.

В таком состоянии «Сильверна» не могла лететь быстро и привлекала внимание гибридов, но бортовые орудия и защитный купол позволяли Эрике экономить силы.

Несколько раз там, где пелена Грандвейв висела слишком близко к шпилям Города и не позволяла пройти, Атресу приходилось уводить корабль в сторону от основного маршрута, тем не менее они постепенно приближались к узлу Земли. Атрес чувствовал его всем телом, наверняка чувствовала и Эрика.

Она почти все время проводила в рубке управления, сидела в кресле помощника рядом с Атресом, улыбалась и смотрела сквозь выбитые стекла вперед, на проплывающие мимо шпили Города. Появлялись и новые гибриды – к счастью, некрупные, с которым могла справиться оружейная схема.

Когда на горизонте показались спирит-иглы, Эрика так же была в рубке, сидела, прикрыв глаза, и раз за разом напевала колыбельную, пытаясь сосредоточиться на мелодии и отвлечься от звучания Земли.

Атрес перевел рычаг управления, замедляя ход «Сильверны», и откинулся в кресле, разглядывая аномалию.

– Лес Клинков.

– Поэтично. – Эрика улыбнулась, не открывая глаз. – Вы сами придумали?

– Так принято в капитанской среде.

Их часто отмечали на картах – несмотря на то, что спирит-потоки из земли достигали Грандвейв, Лес Клинков звучал слабо, радары фиксировали его с трудом.

– Нам лучше оставить корабль здесь. Потоки могут нарушить работу приборов.

Лес Клинков не был угрозой сам по себе, иглы спирита не могли разрезать «Сильверну». Они были опасны по другой причине – иногда спирит вел себя непредсказуемо, сами собой взрывались или мутировали схемы, менялись архетипы, отказывали корабельные системы.

– Вы ведь понимаете, что узел за ним? Роза скрыта среди шипов. – Эрика повела рукой в воздухе, и у нее на ладони возник цветок, пронзительно-красный, намного ярче любой из роз, что Атрес когда-либо видел.

– Леса часто возникают в местах сильных выбросов.

– Тогда, может быть, он возник еще во времена Первой катастрофы. Только подумайте… – Она замолчала, напряженно вслушиваясь, наверняка ее снова утягивало звучание Земли, и Атрес поспешил вмешаться: крепко сжав плечо Эрики, сильно встряхнул, и та открыла глаза. – На чем я остановилась? Ах да, Первая катастрофа. Только представьте, какой выброс был рядом с узлом. Лес действительно старый.

– С момента Первой катастрофы прошло всего четыре поколения. Это недолго.

Эрика открыла глаза и подмигнула. На секунду под ее светящейся идеальной маской из образов проступило настоящее лицо – шрамы, запавшие глаза, темные круги под ними, обветренные губы.

– Вы не даете мне помечтать.

– Я не даю вам обманывать себя.

– Вы определенно очень плохой человек.

Атрес не видел смысла оспаривать это.

– В последний раз вы видели Хаузера здесь?

– Здесь, – Эрика рассмеялась, но смех вышел каким-то выхолощенным, слишком усталым, чтобы казаться веселым, – или где-то там. Простите, воспоминания немного стерлись. Так бывает, когда очень быстро бежишь. – Она вдруг перестала улыбаться и сказала с уверенностью человека, который верит в то, что говорит: – Я не вернусь отсюда. Что бы ни произошло, я навсегда останусь в Городе.

Атрес промолчал.

– Один раз я уже убежала – от папы, от изнанки и от себя. Я вернулась назад, к самому началу дороги. Знаете, что там? Тупик. Вы бы знали, как я ненавижу жить в тупике. Хотя, наверное, я могла бы – вернуться в Цитадель, снова стать Королевой иллюзий, найти хорошего мужчину, родить ему детей и жить долго, день за днем, и каждый день, каждый вдох и выдох оглядываться назад. Знаете, как это – жить с оглядкой? Не-вы-но-си-мо.

Атрес посмотрел на Лес Клинков, подумал о Хаузере, который ждал их где-то впереди.

– Реннар предлагал Анне Кейн остаться здесь. Стать частью схемы Земли.

Эрика не удивилась. Вероятно, давно знала, что такое возможно.

– Он обратился не к тому человеку. Мастрессе Анне это не нужно, она здесь чужая. Она может изучать архетипы, учить с ними обращаться, но не жить ими. Для этого нужно быть другой. Мне всегда нравилось то, что было у нее: сила Нулевого архетипа, лицо без шрамов, здравый смысл. С последним так и не сложилось, но я бы не отказалась занять ее место в схеме. Я действительно этого хочу. Верите?

– Да, – ответил Атрес. – Но вы не можете получить желаемое сейчас.

– Конечно. У меня осталось одно незаконченное дело. Идемте, корабль не пройдет в Лесу. Оставим «Сильверну» здесь, пусть ждет вашего триумфального возвращения.

* * *

Атрес подвел корабль почти к самой кромке Леса Клинков, к первому из тонких спирит-потоков, бьющих из земли. Издали Лес казался почти сплошным, но на самом деле спирит-иглы находились на расстоянии средних размеров улицы друг от друга. Кое-где между ними попадались остатки зданий, разбитые каменные блоки. Впереди стоял покосившийся практически целый почтовый ящик. Краска на нем облупилась, но надпись «Айвори Лейн, 54а» еще можно было прочесть.