Страница 71 из 121
– И что ты будешь делать, если все окажется напрасным? Если твой единственный шанс не сработает?
Кейн представила, как возвращается на «Трель» без Атреса, без Эрики. Возвращается единственной выжившей в сумрачный мертвый розовый сад. И ответила:
– Горевать. Что еще мне останется?
* * *
На то, чтобы починить шлюпку, у Джека ушло несколько часов. Кейн сидела рядом с ним в машинном отделении, стараясь помочь, хотя толку от нее было немного.
Джека раздражало, когда она лезла под руку, и в конечном итоге он поручил ей держать светильник. Смысла в этом было немного, но Кейн не спорила. Надежда и страх перед неудачей скручивали внутренности тугим узлом, и она чувствовала себя наблюдающей за операцией близкого человека, не зная, выживет тот или нет, и боялась спугнуть удачу неосторожным словом.
Постепенно Джек полностью ушел в работу; кажется, он вообще забыл, что Кейн рядом. В машинном отделении было тихо, только постукивали детали, когда Джек их перебирал, прикидывая, сможет ли использовать для починки шлюпки. Он действовал сосредоточенно, привычно и эффективно, и Кейн вдруг подумала, что он мог бы быть ей очень дорог. Если бы она встретила его при иных обстоятельствах, если бы узнала его лучше или увидела его таким – в своей стихии. Хотя… не стоило врать самой себе. Он ей и так нравился. И его грубоватая манера, и его массивная фигура, и та сосредоточенность, с которой он подбирал детали.
Было легко представить себя в его жизни, это почти незаметное присутствие – еще одна чашка кофе на столе, пальто на старой вешалке в прихожей, разговоры ни о чем… Кейн жаловалась бы на учениц, которые опять завалили тест, Джек ругал бы мудаков, которые продали ему некачественные детали. Иногда он уходил бы в работу и переставал ее замечать, а она старалась бы ходить тихо, чтобы не мешать. Иногда она засиживалась бы допоздна за рисунками спирит-схем, и Джек утягивал бы ее спать.
В этом не было бы ни драмы, ни надрыва. Кейн соврала бы, если бы сказала, что ей этого не хотелось.
– Эй, – обернулся к ней Джек, – я не отдам тебя Реннару, если ты не съедешь с катушек.
– Мне слишком страшно, чтобы поверить.
Светильник не мог осветить машинный отсек целиком, отбрасывал чернильные тени от предметов, создавал ощущение, что за границами освещенного пятна ничего нет.
– Паршиво, что мы встретились так, да?
Это было так точно, так похоже на то, что Кейн думала недавно, что она спросила:
– Если бы мы просто встретились в Цитадели, все было бы иначе?
Разговор казался странным, словно Кейн и Джек провалились в какую-то другую, созданную только для них одних реальность.
– Наверное, я бы сильно бесил тебя поначалу.
– Я все равно не понимала бы ваши пошлые шутки.
– Я позвал бы тебя к себе. Ты бы точно отвесила мне пощечину за наглость.
– Я бы пришла. – Кейн подвинулась ближе, светильник в ее руке подрагивал. Протянуть ладонь и коснуться волос Джека было и сложно, и очень легко. – На чай.
– У меня дома только кофе. – Он замер, вздрогнув от прикосновения, и замолчал.
Кейн тоже молчала. Момент был странным, будто нездешним, словно украденным. Волосы Джека оказались жесткими, кончики едва ощутимо покалывали ладонь. Несколько секунд. И еще…
Это ведь ничего не значит – просто одно-единственное украденное прикосновение, убеждала себя Анна. Еще мгновение, еще чуть-чуть, и она уберет руку.
То, что случилось под Грандвейв, останется под Грандвейв.
– Это просто слабость, – сказала она. – Слишком много потрясений, слишком быстро. Мы зависим друг от друга, и поэтому нас друг к другу тянет. Простая психологическая реакция.
– Думаешь?
– Нет.
Он обернулся, посмотрел снизу вверх. Было легко представить, что в Цитадели, в залитой солнцем мастерской, Кейн могла бы подойти к нему так же. Джек прижал бы ее к себе, уткнулся бы лицом в живот, и в этом не было бы ничего особенного. Просто еще один ленивый день со своими обычными, совершенно житейскими проблемами – сложными и простыми одновременно.
Кейн убрала руку, ладонь все еще покалывало фантомным ощущением прикосновения волос.
– Простите, что не могу вам верить.
Джек усмехнулся невесело, но беззлобно.
– Да я уж понял. Слишком страшно.
– Да, – эхом отозвалась она, отступая на шаг.
– Мы встретились в паршивом месте при паршивых обстоятельствах. Ты была бы полной дурой, если бы не боялась. Может, страх – это не так уж и плохо.
С этими его словами все закончилось – момент, в который что-то могло произойти между ними.
Джек, отвернувшись, преувеличенно бодро добавил:
– Сейчас главное – починить эту малышку, чтобы она хотя бы не развалилась в воздухе. Подай-ка мне тот лист металла, который поровнее.
Кейн помедлила, прежде чем потянуться к листу.
– Вас разозлит, если я скажу, что хочу вам помочь? Если скажу, что хотела бы расщепить вас, если мы доберемся до узла. Вы, наверное, слишком часто это слышали.
Кейн видела, как напряглись, а потом расслабились его плечи.
– Да нет, не разозлит. Не знаю, что будет дальше, но ты хотя бы веришь в то, что говоришь.
* * *
В верхней части котлована улицы еще сохранились, покосившиеся небольшие дома окаймляли их, усиливая впечатление воронки. Эрика могла бы сразу спуститься к центру, но предпочла пойти пешком.
Атрес шел рядом, оглядываясь по сторонам. На границе котлована он почувствовал легкое напряжение спирита – как сопротивление воздушной подушки. Оно обволокло его с ног до головы, сдавило на секунду, но пропустило.
– Похоже, вы прошли проверку, – оглядывая его, с улыбкой заметила Эрика. – Это ли не честь?
– Сомнительная.
В котловане спирит ощущался иначе. Звуки Грандвейв и Земли были глуше и дальше, а вокруг низкой вибрацией на пределе слышимости звучал ритм. Атрес прислушался, но тот не становился четче.
Ближайший фантом, стоя поодаль, с любопытством разглядывал Эрику, но не пытался подойти, и в его звуке тоже было что-то необычное, странное созвучие с пронизывающей все вибрацией.
Эрика шутливо поклонилась фантому, и тот степенно кивнул ей в ответ.
– Вы пытаетесь услышать? – спросила она Атреса. – Не старайтесь, это невозможно. Говорят, человеческий слух улавливает всего один процент от звукового диапазона. Глупо думать, что спирит мы способны слышать целиком.
– Меня мало волнует восприимчивость к спириту. Я пытаюсь понять, что находится в котловане. В меру своих возможностей, – добавил он.