Нулевой архетип

– Дура, – беззлобно отозвался Джек. – Я просто тебя грею. – Помолчал и добавил, словно извиняясь: – Ты была ледяная. Действительно ледяная, с инеем на коже.

– Так бывает, – безразлично ответила Кейн. – Мастрессы при сверхистощении поглощают тепло из воздуха. В тридцать шестом году мастресс Риццо замерз при перерасходе архетипа. Его ледяная статуя два года украшала музей схем в университете.

– Это что, урок истории? И какого черта вы поставили в музее дохлого мужика?

– Он был очень выразителен.

Джек пробормотал что-то вроде «с кляпом была бы краше» и снова растер ее плечи ладонями.

Это было приятно: лежать в тепле, не испытывать ни холода, ни боли и ничего не хотеть. Ничего не бояться, никуда не спешить.

Кейн ни разу не истощала архетип так сильно, не знала, что на такое способна.

Экстремальная ситуация. Новый архетип.

– Откуда вы взяли светильник?

– Нашел в одной из кают. Еще немного воды и пожрать. Кэп готовился всех пережить, но стал фантомом раньше.

– С ним все?

– Даже следов не осталось.

«Остались, – подумала Кейн. – Больше пятидесяти мертвых». Все они умерли, чтобы один человек выиграл для себя… Интересно, через сколько дней после резни Терн стал фантомом?

– Сколько у нас припасов? – спросила Кейн.

– На пару дней хватит, если не шиковать. – Джек повернулся, заглянул ей в лицо. – Сколько тебе нужно?

Неделя. Лучше месяц, чтобы восстановиться полностью. Но чтобы услышать спирит и суметь его использовать…

– Около полутора суток. Полного покоя. Пользы от меня будет не больше, чем от бревна.

– Я и так знал, что ты бревно.

– Это пошлый намек? – Кейн с трудом подняла голову.

– Ну да. – Джек усмехнулся устало и беззлобно. – Возмущена?

– Я не понимаю, что вы имеете в виду, – разочаровала его Кейн.

– Что имею, то и… – Он не договорил. – Ты знаешь, что просто напрашиваешься?

– Вам виднее.

Она уткнулась лицом ему под ключицу, прикрыла глаза. Джек казался знакомым, привычным, словно они лежали так уже множество раз. Безопасным. Кем-то, кому Кейн могла доверять.

Это ощущение было ложным, но им хотелось наслаждаться подольше.

Силы возвращались понемногу, по капле.

Джек пошевелился, передвинул руку – должно быть, стало неудобно. Ладонь скользнула ниже.

– Это тоже чтобы согреть?

– Случайность. Смени тему.

Кейн не хотелось говорить, но спать тоже не хотелось. И нужно было как можно скорее узнать главное:

– Вы нашли спасательные шлюпки? Среди них есть целые? – Джек помолчал, и это само по себе о многом говорило. – Значит, нет, – заключила Кейн.

– Те отсеки закрыты спиритом. Я начал расчищать, но его слишком много. Если шлюпки уцелели, добраться до них будет непросто.

Но они могли и не уцелеть.

Кейн не хотелось думать о том, чтобы снова идти по Городу, искать новый корабль, на котором тоже могло не оказаться шлюпок. Снова скрываться от гибридов, находить мертвых.

– Расслабься, – сказал Джек. – Справимся. Вода и пожрать есть. Остальное приложится.

– Поверю вам на слово.

– Я уже седьмой раз под Грандвейв, получше тебя знаю наши шансы. Спи. У тебя постельный режим.

Спорить Кейн не стала, просто прикрыла глаза, и усталость вскоре взяла свое.

* * *

Отслеживать время на корабле было невозможно – часы в каюте остановились много месяцев назад. Кейн много спала, а когда выплывала из сна, чувствовала себя разбитой. Иногда Джек был рядом, иногда она просыпалась одна – от холода, голода или жажды.

Любое самое элементарное движение давалось тяжело, мысли текли вяло и лениво.

Кейн вспоминала детство, Линнел и «Трель». Чаще всего какие-то бессмысленные мелочи – воздушную платформу с упрямыми чахлыми розами, свою каюту с круглым окном-иллюминатором, праздничный зал наверху.

Как Линнел едва не сожгла свою комнату, забыв свечу на тумбочке.

Воспоминания казались затертыми и далекими.

Даже встреча с Реннаром как-то отдалилась, воспринималась событием из другой жизни. О нем Кейн тоже думала. О том, что Реннар испытывал, если был одним из тех, кто породил Грандвейв. О том, что он, возможно, прав, пытаясь если не исправить все, то хотя бы сделать более безопасным, убедиться, что ошибки прошлого, такие как Терри Терн, не повторятся.

И отчасти чувствовала себя причастной – она не была среди тех, кто породил Первую катастрофу, но оставалась мастрессой. Раньше то, что происходило под Грандвейв, ее не интересовало, но оно касалось всех: и тех, кто остался в Цитадели и на воздушных платформах, и ее лично.

Чем дальше, тем реже появлялся Джек. Он приходил усталый, вымотанный, только чтобы проверить, что Кейн в порядке. Ей становилось лучше, понемногу она начала чувствовать точку смещения – измененную, открывающую дверь в потерянный архетип, но не рисковала ее использовать.

Должно быть, прошло больше времени. Двое суток? Трое? Кейн не знала, и это ее беспокоило. Время играло против Атреса, уменьшало его шансы выжить, даже если он был рядом с Эрикой.

Джек говорил, что ему еще не удалось расчистить машинную часть корабля, та была почти целиком заполнена спиритом – таким же плотным и тяжелым, как тот, что обволакивал корабль.

Кейн старалась не думать, что все может оказаться напрасным. В конце концов, у них с Джеком появились какие-то припасы, хотя она подозревала, что сам он старался обходиться минимумом, почти все отдавая ей.

Она много думала о том, что делать дальше, если им повезет и на корабле окажется целая шлюпка. Джек хотел доставить Кейн к Реннару, а ей необходимо было найти Атреса, Эрику и Дейна.

Джек, пусть она и привыкла полагаться на него, не был ее другом. Кейн не могла ему доверять. Разумеется, ей хотелось и доверять, и быть с ним на одной стороне. Поверить чувству безопасности, которое он вызывал. Хотелось, чтобы все обернулось иначе, и она могла бы встретить его при других обстоятельствах – случайно, в университете или столкнувшись на улице, – еще до того, как Джек стал схематиком. Должно быть, он очень раздражал бы ее поначалу, но она все равно захотела бы узнать его лучше. Было в нем что-то, что заставило бы ее присмотреться, дать ему шанс.

Но теперь сложилось именно так.

Не было смысла гадать, как все могло бы повернуться иначе.

Когда Джек пришел в следующий раз, он казался вымотавшимся, посеревшим от усталости, но довольным.