Страница 67 из 121
Кейн покосилась на Джека, просто чтобы убедиться, что он рядом, что он жив, а тот ничего не выражающим взглядом смотрел на пассажира в дальнем кресле.
У мужчины не было половины черепа.
Что-то сдвинулось в восприятии, картинки калейдоскопа повернулись и сложились в другом порядке: люди на запертом корабле, паника, ожидание помощи и капитан Терри Терн, который точно знал, что никто не придет.
Но очень хотел выжить.
У него ведь не было ни еды, ни припасов, чтобы прокормить людей. Госпожу Браунг. Роберта. Джимми. Многих других, чьих имен Кейн не знала.
Теперь, когда она понимала, куда смотреть, все стало очевидным: раскуроченная грудь женщины на полу, неестественно вывернутая шея мужчины в строгом сюртуке. Должно быть, у капитана Терна не было своего оружия, и он взял часть корабельной схемы – оружейную ее часть. На пассажирских дирижаблях редко крепили массивное оружие, ничего такого, что невозможно было бы унести. Может быть, Терн был не один, и изначально ему помогала команда, и эта команда сейчас гнила и разлагалась где-нибудь в другой части корабля.
Реннар говорил, что схема Земли порождает схематиков. Рядом с ней человек, рискнувший взять оружейный фрагмент голыми руками, без медиатора, был обречен с самого начала. Он превратился в фантом не сразу, после того, как сошел с ума в одиночестве.
Кейн посмотрела ему в спину – сквозь полупрозрачную фигуру при желании можно было различить очертания предметов, – и Терн обернулся, словно сразу забыл о пассажирах.
– А я надеялся, что вы не заметите.
– Ты не особо и прятал, – хрипло ответил Джек. – Сложно не заметить труп с простреленной башкой.
– Так где, вы говорите, ваша спасательная шлюпка?
Джек поднял руку. Нити спирита хлестнули вперед плетью, Терн вскинул осколок схемы, и первый заряд взорвал их перед его лицом. Суматошно замигал свет над головой, пол под ногами мелко затрясся. Корабль уже не мог взлететь, но какие-то его части отзывались, пытались помочь своему мертвому капитану.
Джек едва успел пригнуться от следующего выстрела, и тот взорвал столешницу рядом с его головой. Еще один заряд ушел в стену.
Яблоко – странное, обросшее механическими детальками, сквозь которые едва проглядывала красная кожура, – возникло на столе. Новый архетип, бездонный и сильный, проступил сквозь трупы и вонь.
«Он убьет меня, – подумала Кейн. – Одной единственной волной». Слишком много спирита, слишком сильное истощение.
Не Мираж. Изначальный архетип. Идея.
Сила была плотной, тяжелой, совсем не такой, какой Кейн представляла себе ее. В ней была и безусловная, неодолимая готовность идти к цели, и неубиваемое желание жить и творить, действовать и дышать. И наркотическое, кружащее удовольствие от ощущения мощи, от ощущения собственной силы.
Яблоко легло Кейн в руку, укололо шестеренками. Оно было ледяным.
«Я не выживу. Я останусь гнить с этими мертвецами».
Терри Терн целился, и следующий выстрел попал бы в цель.
Схема развернулась в голове как карта – четко, ровно; ожила, впитывая в себя архетип, и выстрелила.
Терри Терн еще успел повернуть голову, а потом его стерло в пыль, в ничто.
«Только бы не упасть», – подумала Кейн, но ноги подкашивались, и зацепиться было не за что.
Только бы…
Здесь мертвые.
Не хочу. Не хочу здесь гнить.
Джек подхватил ее за секунду до того, как она потеряла сознание.
* * *
Она мерзла. Очень сильно мерзла. Холод заливал ее потоком – сразу всю, словно им окатили из ведра. Он впивался под кожу, проникал глубже.
Боль тупо билась в виски и затылок, пытаясь проломить череп, перед глазами стояли разлагающиеся мертвецы, тянули руки, а отодвинуться не было сил – холод тысячей ледяных игл пришпилил ее как бабочку. Тошнило желчью, выворачивало наизнанку и невероятно хотелось пить. Всего глоток воды, хотя бы один.
Вокруг был только лед.
Из черноты, бреда и страха иногда проступал голос Джека – тихий, едва ли не паникующий, и Кейн вспоминала чужой теплый день в захламленной мастерской, золотистый свет, пыль в воздухе. Счастливое воспоминание, частью которого хотелось быть. Встать за спиной Джека, провести ладонью по короткому ежику волос и никуда не спешить. Вдыхать запах пыли и машинного масла, нагретого металла, безопасности и спокойного ленивого удовольствия. Но вокруг были только мертвецы и Терри Терн.
Теперь она знала, что будет сниться ей в кошмарах.
Кейн смутно осознавала, что лежит на чем-то, что Джек рядом, но за ощущением холода все терялось, как детали нечеткой картинки. Потом схематик дал ей воды, немного, всего пару глотков невероятно вкусной, такой необходимой воды, и в голове Кейн немного прояснилось.
Холод отступил, но следом за ним накатила апатия, глубинная, всепоглощающая усталость. Не хотелось шевелиться. Не хотелось даже дышать.
Тепло просачивалось внутрь постепенно, растекалось по груди, плечам, – кажется, Джек растирал ее кожу ладонями, пытаясь согреть, – Кейн отмечала это отупело, равнодушно.
Кажется, Джек ее раздел.
Прижимал к себе.
Что-то говорил о том, что Кейн не может теперь умереть.
Она могла бы ответить, что не собирается умирать, но не хотелось тратить силы.
Мысли текли медленно, заторможенно, словно кто-то показывал Кейн картинки из воспоминаний – детство на «Трели», Линнел в белом платье, первые дни в университете, запах утреннего кофе и круассанов. Атрес на воздушном причале. Шрамы на лице Эрики. Вольфган Хаузер. Реннар.
Сон завоевывал ее постепенно, накатывал волнами, непроглядной чернотой, и Кейн не знала, зачем боролась с ним.
Ей хотелось спать. Очень. Но пока было нельзя. Нельзя было уснуть и после этого проснуться.
Джек оставался рядом, продолжал говорить, но звуки не складывались в слова, рассыпались в сознании, по пути теряя смысл.
Долго, изнуряюще долго, пока Кейн не почувствовала, как что-то изменилось. «Теперь можно», – подумала она и уснула.
Когда она проснулась в следующий раз, Джек лежал рядом с ней на кровати, прижимая к себе, над их головами тускло горел спирит-светильник.
Кейн чувствовала себя совершенно разбитой старой развалиной.
Раздетой старой развалиной.
– А обещали не приставать, – кое-как выдавила она, не пытаясь отстраниться.
На это сил еще не было. Сил не было даже на то, чтобы это захотеть.