Страница 50 из 121
У мастресс были свои методы защиты от спирита, но в целом Джек прав: если нечто подобное появлялось на горизонте, следовало спасаться бегством.
Кейн представила, что случилось бы с человеком, не успевшим убежать, и передернулась.
– Это от холода, – сказала она, прежде чем Джек успел позлорадствовать.
Он потер ее спину ладонью – широко и очень фамильярно – и усмехнулся:
– Теплее?
Кейн предпочла промолчать.
* * *
Стерлинг ни разу не видел спирит-поединки, не попадал в аномалии и оказался не готов к тому, как быстро все переменилось с абсолютного штиля до урагана.
Когда прогремел первый взрыв, его швырнуло вперед, и все тело словно прошили ледяные иглы. Он ожидал, что спирит окажется обжигающим, но тот был холодным, огромной ледяной волной, захлестывающей, неодолимой, бесплотной лавиной, которая выбивала воздух из легких. Это было почти как во время погружения за «Сильверной», только на сей раз Механик не собирался защищать его своими нитями.
Руку обожгло болью, и показалось, что в мешанине вокруг разлетелся веер красных брызг. Что-то ударило в бок, накатила паника. Стерлинг попытался извернуться, найти точку равновесия, но его вынесло вперед, на острые спирит-осколки. Он успел зажмуриться, прежде чем они впились в его тело, и все словно отдалилось, ушло в темноту, тягучую и безразличную, с которой, должно быть, и начиналась смерть.
Стерлинг не знал, сколько это длилось, но потом он вдруг услышал песню – чистый высокий голос тянул незамысловатый мотив без слов – и, осознав, что жив, открыл глаза.
Он лежал на паутине из сплавленных до неузнаваемости схем, и из этих схем, со дна, словно пытаясь вырваться наружу, тянулись люди – как и все вокруг, они состояли из спирита, матово светились, разевали рты в беззвучном крике, но не издавали ни звука.
Стерлинг отпрянул от них и почувствовал, что что-то держит его за руку. Он бросил взгляд вниз и закричал – в руку врастали светящиеся нити. Толстые, мерцающие, они едва заметно пульсировали, словно высасывая что-то из него, и забирались все глубже, поднимались выше к плечу. Это не было больно, только страшно.
Пение прекратилось, и все стихло. Где-то далеко внизу что-то громыхало, и едва различимыми сквозь клубы спирита силуэтами застыли башни Города.
– Здравствуй, – услышал Стерлинг и обернулся.
Она была маленькой, эта девочка в коротеньком платье, и состояла из белесого выцветшего спирита. Она смотрела на Стерлинга пустыми прозрачными глазами и улыбалась. Ее платье, не прикрывающее колени, едва заметно колыхалось, как и волосы.
Стерлинг почувствовал, что не может двинуться, и во рту пересохло от страха.
– Я Лидия. – Она чуть склонила голову набок, будто любопытная птица.
Она была мертвая, эта девочка. Стерлинг почему-то знал это абсолютно точно. Она была не просто схемой – фантомом. Нити из окружающей мешанины спирита дотрагивались до ее аккуратных туфелек, до бантиков на носках – изучающе и будто ластясь.
– Мне холодно, очень-очень холодно. И я потерялась. – Она говорила и смотрела сквозь Стерлинга куда-то в пустоту.
Мимо проплыла схема – небольшая, почти целая, и девочка, протянув руку, ухватила ее цепкими белесыми пальцами и подтащила ко рту.
Стерлинг увидел, как ровные детские зубы впились в фрагмент, и показалось, что где-то на границе сознания кто-то взвизгнул от боли.
– Есть хочу, – сказала Лидия и укусила снова. Она ела жадно, словно одержимая, и это не вязалось ни с ее отрешенным взглядом, ни с детским лицом. – Очень хочу есть.
Она посмотрела на Стерлинга, и он почувствовал, что на сей раз она видела. Все. Все, чем он был, все, что он сделал.
Она не судила, нет, она просто была голодна.
Он попытался отодвинуться, вырваться из хватки спирита, уже понимая, что бежать некуда, и не веря, что все происходит на самом деле.
«Нет, – подумал он. – Нет…»
Девочка наклонилась к его волосам, втянула воздух, словно смакуя запах.
– Очень-очень хочу есть.
* * *
Кейн ожидала, что услышит затихание выброса заранее, – все аномалии, с которыми она имела дело раньше, успокаивались постепенно. Но, видимо, под Грандвейв этот принцип не работал.
Сначала звучание спирита достигло почти болезненной громкости, осколки схем залетали в здание так часто, что она не успевала их рассеивать, а потом все стихло за один миг, и вместо какофонии выброса Кейн услышала песнь Земли: в Городе она звучала ровно, сильно и вызывала желание вслушаться, разобрать тихий зовущий голос – будто шепот на другом языке, который вот-вот должен стать понятным.
– Ну вот и все, – сказал Джек, убирая руки. Плечи и спину моментально обожгло холодом, и это отрезвило. – Можешь приниматься за уборку.
В пространстве вокруг них еще летали фрагменты спирита, некоторые из них заряженные и издающие опасное гудение.
– Вы могли бы помочь, – заметила Кейн, начиная рассеивать ближайшие фрагменты. Если даже в здании спирита так много, выходить наружу пока было глупо. – Нам следует переждать, пока станет чище.
– А посмотреть, где корабли, не хочешь? – Механик без особых церемоний отодвинул ее от себя и помотал головой, разминая шею.
Кейн обхватила себя руками, потому что без тепла его тела стало по-настоящему холодно, и это мешало концентрироваться на точке смещения.
Она надеялась, что Джек поймет, потому что было бы слишком убого просить его погреться еще. Убого, но все же лучше, чем действительно замерзнуть.
– Здесь всегда такая температура?
– А что, прохладно тебе? Ты бы еще в ночнушке в Города ломанулась.
– Просто ответьте. – Приходилось тщательно контролировать себя, чтобы хотя бы не стучать зубами.
– Нет, не всегда. Расслабься, скоро согреешься. – Он едва заметно поморщился, словно за словами крылось что-то еще.
Возможно, воспоминания о других людях, с которыми он оказывался в Городе.
– Другие мастрессы, которых вы провожали, были одеты лучше?
– Другие понимали, куда летят. Дуры в платьях мне еще не попадались.
– Говорят, мужчинам так больше нравится.
Кейн старалась сосредоточиться на точке смещения, но красное яблоко все время ускользало.
– Фокусы отказали? – Джек усмехнулся, впрочем, на сей раз вполне беззлобно. Должно быть, замерзающая Кейн не вызывала желания издеваться. – Впервые вижу мастрессу, которая не может использовать спирит.
Кейн видела, что ее защитная схема тоже пропала, и это усиливало чувство холода и уязвимости.