Нулевой архетип

Так они и стояли, прижавшись друг к другу. Стало еще холоднее, дыхание вылетало облачками белесого пара. Иногда в здание залетали осколки схем, стабильные и не очень, шипящие и извивающиеся сгустки спирита, которые Кейн рассеивала Миражом, а над головой был колодец из обвалившихся этажей – пустая скорлупа дома. Ноги устали, стало совсем темно, только матово мерцал спирит защитной схемы. Иногда вверху грохотало, сыпались пыль и мелкая каменная крошка, и в такие моменты Кейн старалась не вздрагивать.

– Бушует на славу, – сказал Джек, когда молчание затянулось; должно быть, ему оно тоже казалось неловким.

– Выброс таких масштабов может кипеть несколько дней, – отозвалась Кейн, хотя Джек и без нее это знал.

Она надеялась, что он ответит что-нибудь ехидное, – чем дальше, тем больше на нее давили темнота и гул спирита. И Джек не разочаровал.

– Гарантируешь как профессиональная училка, да? В Грандвейв может и дольше кипеть, правда редко. Особенно если заденет схему Земли.

Кейн старалась не думать о том, что тогда будет и что они оказались в Городе без припасов.

– Нам придется придумать что-нибудь с водой.

– Нам? – Он беззлобно усмехнулся, и Кейн поморщилась.

– Можете делать это в одиночку, если не желаете принимать мою помощь.

Она ничего не знала о выживании в Древнем Городе и проигрывала Джеку в физической выносливости, но Кейн оставалась мастрессой. Она была сильнее схематика во всем, что касалось спирита. Теоретически могла бы создать даже фильтрующую схему, которая собирает воду из воздуха, – такие иногда использовались на воздушных платформах, и Кейн смутно помнила рисунок. Вода наверняка получилась бы зараженной спиритом и непригодной для постоянного питья, но на ней можно было протянуть хотя бы неделю.

Джек переместил руки на ее спине: видимо, стали затекать.

– Успокойся, супермастресса, успеешь еще показать свою полезность. – Он запрокинул голову и добавил: – Выброс – не так уж плохо, хотя бы все гибриды сейчас наверх всплыли. Еще какое-то время будет относительно тихо.

– Что это? – Раньше Кейн не слышала о гибридах.

Джек бросил на нее взгляд, словно пытаясь понять, врет она или нет, и пожал плечами.

– Это ты бы мне рассказала, если такая умная.

– В ваших же интересах объяснить, если они опасны.

– Это то, во что превращаются некоторые схематики после… – Он поискал слово и неловко закончил: – После.

Он говорил о фантомах. О том, что оставалось от людей, когда их тела полностью обращались в спирит. Иногда фантомы были безобидны, продолжали имитировать жизнь, не зная, что уже мертвы. Но иногда тянулись прорастать дальше, расширять свою схему. Они проникали в других людей или присоединяли к себе иные схемы. Кейн слышала об этом феномене, но ни разу не видела ничего подобного – и теперь понимала, откуда взялось название «гибриды».

– Должно быть, здесь они вырастают довольно крупными. – Под Грандвейв, где фантомы никто не отлавливал и не рассеивал, они могли беспрепятственно присоединять к себе любые схемы или осколки, особенно во время выброса, когда связь между различными спирит-фрагментами ослабевала.

Джек рассмеялся, словно Кейн сказала нечто очень забавное.

– Ты ведь и представить себе не можешь, да? – Он внимательно посмотрел на нее и сказал с убийственной серьезностью: – Я как-то наткнулся на одного. Он был размером с городской квартал. – Кейн напряглась, и он это почувствовал. – Правильно боишься, – доверительно шепнул Джек, – тебе и должно быть очень-очень страшно, маленькая глупая птичка. Это тебе не Цитадель, здесь полно реальных угроз.

Он был прав, Кейн действительно боялась – она никогда не бывала в Древних Городах, не знала их законов и устройства. Однако опасности были опасностями спирита, и это не то чтобы успокаивало, но позволяло не поддаваться панике.

По-своему, попасть под Грандвейв оказалось даже проще, чем обнаружить вора в собственной квартире.

– Я очень удачно стою, – нейтрально заметила Кейн. – Если ударю коленом, попаду между ног. Это тоже вполне реальная угроза. Вам должно быть очень-очень страшно.

Джек снова рассмеялся, провел ладонью по ее спине – кажется, спирит-рукой, потому что Кейн чувствовала характерное покалывание сквозь ткань платья, – а потом запустил пальцы в волосы и дернул. Не слишком сильно, но неприятно.

– Ты одна с незнакомым мужиком, и, если что, твоих криков никто не услышит. Не надо мне угрожать.

Кейн посмотрела ему прямо в глаза. Страха она не испытывала.

– Вы один с незнакомой мастрессой. Не провоцируйте меня на угрозы.

Он усмехнулся и отпустил.

– Как я и говорил: каждая первая – тупая сука.

Этот разговор не сулил ничего хорошего обоим. Кейн не сомневалась, что сумела бы справиться с одним схематиком, но… Джек не мог причинить ей вреда, чтобы не сорвать планы Реннара, а Кейн, несмотря на браваду, не была уверена, что смогла бы напасть на человека. По крайней мере раньше ей не доводилось этого делать.

Намного безопаснее было сменить тему.

– Как понимаю, гибриды могут наброситься на кого угодно, им не нужна сверхсовместимость, чтобы врастать в людей.

Если речь шла о фантоме, тот уже был совместим с другими людьми, просто потому что изначально был человеком. В спирит-теории это называлось совместимостью подобия, и по той же причине гибриды, скорее всего, могли поглощать практически любые схемы, в том числе и крупнее себя.

– Ни черта им не надо. Они просто врастают и летят себе дальше. Или жрут и летят дальше. Знаешь, какая идеальная встреча с гибридами? Та, которой не случилось.

Проблема была в том, что приближение гибрида они могли и не услышать, если другой сильный спирит забивал восприятие. Например, во время выброса. С другой стороны, в это время, как сказал Джек, гибриды всплывали вверх – туда, где больше пищи.

– Должно быть, они способны присоединить к себе столько спирита, насколько хватит их воли, – предположила Кейн, потому что изначально схематиков порождала именно сверхсовместимость человеческой воли и медиатора. – Спирит без воли пассивен, требуется хотя бы первоначальный импульс, чтобы активировать схему.

Джек склонил голову и посмотрел взглядом, который Кейн никак не могла понять.

– Ты и правда училка до мозга костей. Если рядом гибрид, надо не рассуждать, как он устроен, а бежать прочь сломя голову.

– Я всегда могу рассуждать, пока гибридов здесь нет.