Нулевой архетип

– Пойдете встречать дорогого гостя, мастресса Анна? Будьте поласковее, – с усмешкой напутствовала Эрика.

– Не волнуйтесь. Я включу все свое обаяние.

* * *

Кейн пришла в грузовой отсек в тот миг, когда ладья залетала внутрь, – пару секунд повисев в воздухе, она плавно опустилась на пол.

Кейн застыла, не пытаясь подойти ближе, пока Реннар не поравнялся с ней. Несмотря на длинную рясу священника, теперь он еще больше напоминал военного.

– Вы прилетели один? Смелый поступок, – сказала она вместо приветствия.

– Меня защищает Бог, дочь моя, лучшей защиты сложно пожелать.

– Вам виднее. – Кейн мало знала о церкви Солнца и не интересовалась религией.

Как многие другие мастрессы, она верила, что все в мире возникло из единой силы – Нулевого архетипа, но эта сила не имела ничего общего ни с грехами, ни с поклонением.

– Что защищает вас? – спросил Реннар. – Рискованно отправлять женщину одну к незнакомому человеку. Особенно в сложившейся ситуации.

Кейн защищал ее архетип и способность использовать спирит – спасибо вору в квартире, она уделила внимание защитным схемам, но говорить об этом не имело смысла.

– Меня защищают члены экипажа, которые сейчас наблюдают за нами. Более десятка человек. Вполне достаточно.

– Ложь – тоже грех, дочь моя. Я достоверно знаю, сколько человек на борту «Сильверны».

– Такой же грех, как носить откровенную одежду, – парировала Кейн, проигнорировав его замечание. – После того, в чем я ходила в юности, одной ложью больше – не принципиально. Идемте, мне бы не хотелось разговаривать здесь. – Она кивнула в сторону верхнего яруса. – Нам туда.

Кейн направилась в общую зону, Реннар молча последовал за ней. Его присутствие за спиной неуловимо напрягало.

Она все еще продолжала набирать оружейные заряды и могла слышать спирит вокруг, но от Реннара не исходило ничего. Даже если он взял с собой хотя бы пару медиаторов, те были выключены. Почему-то это настораживало больше, чем если бы он прилетел увешанный оружием.

– Располагайтесь, – предложила Кейн, когда они пришли.

Эрики рядом не было, и без ее текущих по полу облаков кресла и столик у окна казались осиротевшими. Снаружи раскинулся Древний Город – покосившиеся исполинские здания, ощерившиеся темные провалы окон, переплетения труб. Цвета казались приглушенными, будто под водой – свет едва пробивался сквозь облачную пелену и Грандвейв. Кое-где земля разошлась пластами, и время от времени сверкал поблизости какой-нибудь осколок спирит-схемы.

– Благодарю, дочь моя. – Реннар сел слева от Кейн, аккуратно положив руки на стол и сцепив пальцы в замок. – Вы здесь впервые, если не ошибаюсь.

– Под Грандвейв? – Она фыркнула. Вопрос показался нелепым – жизнь преподавателя университета вообще не подразумевала подобных приключений. – Было бы сложно ошибиться.

– Тогда присмотритесь. Многое разрушено, но следы прошлого все еще здесь.

– Мне казалось, вы хотели поговорить не о местных красотах.

В другой ситуации Кейн наверняка стала бы рассматривать Город, пытаясь угадать, что находилось в том здании или куда вел этот полуобвалившийся туннель. Но над «Сильверной» висел корабль мародеров, следом плыла яхта Стерлинга, и это не располагало к отвлеченным фантазиям.

– Не о красотах, – согласился Реннар. – Я хотел поговорить о вашем интересе к схематикам.

– Думаете, он у меня есть?

– Судя по записям, которые были в вашей квартире, да, – невозмутимо произнес Реннар, словно говорил о чем-то само собой разумеющемся, а не о бумагах, украденных из ее дома.

Не нужно и гадать, откуда он знал.

– Вы всегда вламываетесь к людям, чтобы получить информацию? Я могу ошибаться, но, кажется, воровство – это грех.

– Можете не сомневаться, человек, которого я послал к вам, уже исповедался и покаялся, дочь моя.

– Как удобно, святой отец. – Кейн намеренно подчеркнула «святой». – Я не стану спрашивать, зачем вы приходили в мою квартиру. Вы уже дали понять, что вам нужно провести расщепление. Я могла бы – в обмен на помощь и безопасность.

Возможно, Реннар связан с нелегальными схематиками, о которых периодически ходили слухи, которые Кейн считала бесплодными выдумками, но раньше она и в подземный город под Цитаделью не верила. Но у нее не было причин отказывать в помощи: ничего не мешает спасти двух схематиков вместо одного. Она могла бы согласиться сразу, чтобы избежать конфликта с «Алой девой», если бы не Стерлинг. Каким-то образом он тоже был во этом замешан.

– Вы ведь почти ничего не знаете ни о схеме Земли, ни о том, почему появились схематики, – словно не услышав ее слова про расщепление или не придав им значения, сказал Реннар. – И все же вы прилетели сюда, дочь моя. Прилетели за ответами на свои вопросы.

– Не идеализируйте меня, Реннар, – разочаровала его Кейн. – Я здесь, потому что капитан этого корабля заключил со мной контракт. Что бы вы ни вычитали между строк в моих записях, я прилетела не из любопытства и не из-за любви к истории. Так же, как и вы. Вы здесь не потому, что вас волнуют тайны. А потому, что вам нужна мастресса.

– Не любая, а именно вы – мастресса, владеющая архетипом Миража, – поправил он.

Его слова не вписывались в то, что Кейн ожидала услышать. В архетипе Миража не было ничего особенного, он считался одним из слабейших, потому что мог создавать только образы и иллюзии и ничего настоящего.

– Почему именно Мираж? Для расщепления используется Нулевой архетип, из которого состоит схема Земли.

– Вы плохо понимаете, где оказались. – Реннар посмотрел в окно, и проплывший мимо осколок схемы подсветил его профиль голубоватым светом. – Там, за бортом, дочь моя, целый мир. Его законы совсем не такие, как вам кажется. Но вы уже здесь, и вам придется их выучить.

Ничего не изменилось: ни тон, ни поза, но Кейн почему-то стало не по себе.

– И вы собираетесь стать учителем? – спросила, тщательно контролируя голос, чтобы не выдать нервозность.

– Верно.

– Зачем вам это?

– Так я замаливаю грех, – спокойно, будто речь шла о биржевых сводках, а не о Древних Городах под Грандвейв, сказал Реннар. – Вы никогда не думали, почему появились схематики?

– Мне не нужно задумываться. Я знаю про феномен сверхсовместимости, – резче, чем собиралась, ответила Кейн. – Медиатор начинает воспринимать человека как продолжение себя и врастает в него. Это изученное явление.