Страница 32 из 121
– Это отвлекающий маневр, – пояснил Дейн. В его голосе прозвучала затаенная гордость, которая без слов сказала Кейн, что этот маневр – идея Атреса. – Он даст нам время, чтобы опуститься сквозь Грандвейв и пройти до нужных координат погружения под ним. Мы войдем в плотный участок, пробиться сквозь который способны только специально оборудованные дирижабли, и под его прикрытием пролетим до безопасного участка под пеленой.
– Все решат, что мы пошли искать сокровища, и побегут за нами, надеясь урвать свою долю. – Эрика задумчиво свивала в воздухе нитку серого дыма. – Они полетят вниз, мы полетим вперед, и все будут счаст-ли-вы?
– Нам придется отключить основные спирит-двигатели, потому что их легко отследить на радаре, но дополнительных схем и гелия в баллонетах должно быть достаточно, чтобы удерживать высоту, – добавил Дейн с широкой улыбкой, вопреки серьезности ситуации снова напоминая Кейн золотистого ретривера.
– Хороший план, – искренне похвалила она, хотя понимала, что в нем хватало лазеек.
– Эта тактика уже несколько раз позволяла нам избегать конфликтов, – добавил он. – Капитан знает, что делает. Вам не о чем беспокоиться.
– Обычно после этих слов все идет не так, – сказала Эрика, и дирижабль тряхнуло.
Стены с оглушительным треском разлетелись осколками, и Кейн неосознанно вцепилась в стол, прежде чем поняла, что все в порядке.
Осколки застыли в воздухе, зависли, словно кто-то вмуровал их в невидимую смолу, и Эрика подмигнула:
– Просто шучу. Мы же не в книге.
Взрыв был миражом. А желание Кейн побить Эрику головой об стол – настоящим.
– Знаете, о чем я думаю в такие моменты? – спросила она.
– Что я способна создавать невероятные образы? Наверняка об этом.
– Я думаю, что вы солгали Дейну. Мы с вами все-таки вцепимся друг другу в волосы. Сейчас я очень хочу это сделать.
– Это… ненастоящее? – осторожно уточнил Дейн.
Он был бледен, костяшки сцепленных в замок пальцев побелели от напряжения. В остальном – для того, на чьих глазах стены только что разлетелись на куски, – он держался превосходно.
– Это самая настоящая видимость, – как ни в чем ни бывало ответила Эрика и с милой улыбкой убрала мираж. – Извините. Я просто люблю пошутить.
По мнению Кейн, это было самое абсурдное и убогое объяснение из всех, что она слышала в жизни, но Дейну хватило воспитания, чтобы заставить себя улыбнуться в ответ. Улыбка получилось вымученной.
– Это была очень убедительная шутка, госпожа Эрика.
– У Эрики несмешное чувство юмора, – насколько могла спокойно заметила Кейн.
Ей стоило большого труда не уцепиться взглядом за точку смещения и не показать, на что способны настоящие схемы и настоящий спирит. Останавливало в первую очередь то, что Эрика с самого начала пыталась ее спровоцировать.
– Я была плохой девочкой, мастресса Анна? Хотите меня наказать?
– Я хочу выкинуть вас за борт, – призналась она, – но это никому не пойдет на пользу. Даже если именно этого вы добиваетесь.
– Может быть, – не стала спорить Эрика. – Мне нравится, когда вы показываете зубы, мастресса Анна. Скучно быть единственной стервой в комнате.
– Говоря начистоту, я не хочу составлять вам компанию. Я не люблю, когда в меня тычут булавкой. Это еще не делает меня стервой.
Кейн было неприятно обсуждать это при свидетелях. Эрика могла сколько угодно злиться, имела право. И Кейн во многом была перед ней виновата – в том, что не спасла отца, в том, что пришла просить о помощи, в том, что позволила ей испытание Нулевым архетипом, к которому Эрика не была готова. Кейн признавала свою вину, но Дейн к этому никакого отношения не имел. Он ничем не заслужил ни этих игр, ни миражей, ни страха, когда стены разлетелись на куски. Кейн хотелось извиниться перед ним; возможно, так она и сделала бы, если бы динамик на стене не ожил и из него не раздался голос Атреса:
– Говорит капитан. Повторяю, говорит капитан. Старший офицер, вы на связи?
– Да, капитан, – мгновенно отозвался Дейн. – Слушаю вас.
– Приведите Кейн и Хаузер в рубку управления. Мы покидаем торговый маршрут.
* * *
Кейн еще ни разу не доводилось бывать в командной рубке небесного корабля, и она представляла ее несколько иначе. Помещение оказалось больше, чем она ожидала. В центре располагался стол, над которым спирит-образом застыла карта воздушного пространства, сверху спускалась переговорная трубка. Атрес сидел в кресле пилота и следил за приборами, назначение большинства из которых было ей неизвестно.
– Здесь мило. – Эрика с любопытством оглядывалась по сторонам. Она убрала большую часть миражей, и теперь только черные бабочки нимбом порхали вокруг ее головы, растворяясь в клубах сизого дыма и собираясь из него снова.
– Уберите, – не оборачиваясь, сказал Атрес с той безусловной уверенностью, которая свойственна людям, привыкшим, что их приказы выполняются безоговорочно.
– Или что? – спросила она с искренним интересом. – Вы станете меня бить?
– Я не бью женщин. Я оставлю вас без ужина.
– Ужасная угроза. Вы настоящий мастер внушать страх.
– До конца полета. На несколько дней, – добавил Атрес. – Будете питаться своими воображаемыми бутербродами.
– О, даже так? – Эрика все же убрала миражи, кроме одного – осталась единственная черная бабочка, пришпиленная к ее платью. Она казалась живой и беспомощно трепыхалась на булавке. – Что дальше? Поставите меня на горох?
– У меня нет гороха, – ответил он. – Кейн, подойдите. Продиктуете Дейну показания с измерителя спирит-плотности, мы начинаем переход.
Дейн занял место второго пилота в соседнем с Атресом кресле и отрапортовал:
– Двигатели к переключению готовы.
Кейн склонилась над приборной панелью, искренне надеясь, что не перепутала измеритель с чем-нибудь еще. Раньше ей доводилось пользоваться только переносными моделями, не такими, которые устанавливали на кораблях.
Атрес постучал пальцем по небольшому круглому экрану, на котором в столбик были записаны цифры.
– Просто продиктовать? – уточнила она, хотя теперь, присмотревшись, легко могла прочитать показания и расшифровать их значения: уровень свободного спирита в атмосфере, его сочетаемость со схемами корабля и плотность.