Страница 64 из 142
Она села напротив и заглянула ему в глаза:
– Он переоделся санитаром. Ввел какое-то лекарство. Не переживай, я не мучилась. В отличие от других девушек… – Ее лицо искривилось. – Они очень страдали.
– Но зачем он убил тебя? Ты же… Ты же…
– И так умирала? Думаю, он хотел сломить тебя, сынок. Заставил сопереживать ему, а потом использовал.
Дэн сжал кулаки, поднялся.
– Чтобы отыскать его, я должен буду пройти через эту дверь в коридор, снова встретиться с тенью?
Она кивнула.
– Только тень поможет тебе сдерживать убийцу, когда ты найдешь его.
– Другого пути нет, – понял Дэн и шагнул к двери.
– Подожди! – остановила мама. – Один ты не пройдешь. Помнишь, ты так и не смог до конца одолеть ее.
– И теперь не смогу?
– И теперь. Ты должен договориться с тем, кто отбрасывает эту тень.
– Подожди, что это значит, мам? Ты что, хочешь, чтобы я встретился с ним?
Она подошла к сыну совсем близко.
– Ты можешь называть его своим отцом. Не бойся. – Она встала на цыпочки и поцеловала его в лоб. – А теперь, сынок, пора просыпаться…
Дэн провалился в темноту.
Глава девятая
Дверь, ведущая к тени
Возвращение Дэна стало таким неожиданным, что Даша даже не обратила внимание на то, как он проснулся и как с мягким хлопком на пол приземлился Господин Серп.
Только общее верещание приборов материализатора известило ее о внезапном пробуждении.
– Что случилось? Уже все? А где Аврора и профессор?
Дэн стащил с головы шлем.
– Не все. Мы в самом начале.
Серп поднялся с пола, потирая ушибленный копчик. Если, конечно, у него был копчик. Об этом даже сам Серп мог не знать.
– Мать Дэна вышвырнула нас из сна, – сообщил полумесяц.
– Мать Дэна? Но зачем…
Парень угрюмо молчал, и поэтому на помощь пришел его говорливый спутник:
– Кажется, она хочет, чтобы Дэн связался со своим отцом.
– С отцом? – еще больше удивилась Даша. – Но вы же не разговариваете!
Дэн кисло улыбнулся и развел руками. Серп, как переводчик с языка жестов, пояснил:
– Все дело в том, что только так можно укротить тень, обитающую за дверью, а тень поможет пленить убийцу.
Даша положила себе ладонь на лоб, как бы проверяя, нет ли жара.
– Постойте, я что-то запуталась.
– Это сон, – мрачно уронил Дэн. – Чего ты хотела?
– И ты сделаешь так, как тебе сказала мать?
– Еще чего! Просто снова попробую уснуть и пройду через эту дверь.
– А она опять тебя выкинет, – заявил Господин Серп.
– Ну тогда найду другой способ, – резко ответил Дэн. – Или вместо меня пойдете вы с Дашей. Вот так! А мне надоело. Я устал…
Он лег на кресло, закрыв глаза и потирая переносицу.
– Абрикосов! – Ледяной голос Дарьи пробирал до костей. – А ну, поднялся и марш звонить отцу!
– Вот сама и звони! – огрызнулся Дэн.
– Не могу.
– И почему?
– Ты забыл? Моего нет в живых.
В лаборатории повисла тишина, которую по иронии зовут мертвой.
Дэн виновато посмотрел на студентку.
– И потому… – сказала девушка тише, сдерживая то ли подкатившую волну ярости, то ли слезы, – ты пойдешь и поговоришь, пока твой еще жив.
Разговор Дэна с отцом по телефону нельзя было назвать трогательным или теплым, скорее, скупым и каким-то неуклюжим. С длинными паузами, когда слышно дыхание, короткими репликами, в которых сквозило смущение. Если они о чем и договорились, как того желала мать, так это о встрече.
Когда отец появился на пороге, такой же постаревший и выцветший, как тогда, на похоронах, Дэн снова не узнал его.
Конечно, в смутно знакомых чертах еще виделся тот жесткий поджарый человек из прихожей (почему-то Дэн помнил его именно таким). Но годы как будто смягчили его грубое лицо и острый взгляд, напоили вялостью тело.
Дэн не питал никаких иллюзий по поводу того, что его отец стал другим: внимательным, чутким, хорошим. Ведь еще недавно парень звонил ему и просил о помощи, а получил отказ.
Даже в обещания, которые отец неожиданно дал ему на похоронах, Дэн по-настоящему не верил. Слишком больно было просто глядеть на него, говорить с ним.
И все же отец приехал. Посреди ночи. И первым, что он сказал, было короткое: «Показывай, что делать…»
Он не задал ни единого вопроса, когда его привели в лабораторию, когда указали на кресло и попросили надеть шлем. Он сделал все как по команде, словно летчик, который уже сотни раз совершал боевое задание.
– Вы не боитесь? – не выдержала и спросила Даша.
– Мне нужно всего-то поспать. Что ж тут страшного?
– Этот сон будет немного реалистичней, чем обычно. И если вы ушибетесь, на вашей коже останется синяк.
– Одним больше, одним меньше. Запускай машину.
Его лицо оставалось неподвижным в обрамлении тяжелого шлема.
Даша наклонилась над ним.
– И все-таки вы должны знать. Там действительно опасно. Вы можете умереть. Можете застрять там навсегда.
Отец повернул голову и коротко взглянул на Дэна.
– Ну, может, хотя бы тогда мой сын перестанет меня ненавидеть?
И снова перевел взгляд на потолок.
У Дэна застрял ком в горле. Он отвернулся и закрыл глаза.
– Даша, – тихо позвал парень. – Неси эликсир профессора. Без него я еще раз не засну.
Послышались ее шаги. Потом к руке прикоснулся Серп, тоже готовившийся к погружению.
Дэн хотел еще что-то сказать, но под нос ему сунули ватку, пахнущую мятой, ромашкой, полынью и еще чем-то неизвестным. В голове разлился туман. Дэн провалился в сон.
Они застали комнатку и ее обитателей в том же виде, как будто покинули ее всего мгновение назад.
– А вы быстро! – заметил Питбульк, выплевывая детскую игрушку, которую с удовольствием жевал, и поднимаясь на задние лапы. – Никогда еще не видел такого скорого примирения родственников.
– Маша! – Голос отца дрогнул, когда он увидел перед собой знакомый силуэт матери Дэна, глаза расширились, губы задрожали.
– Он думает, что спит, – сказал Дэн, взглянув на него. – Он не понимает, что происходит.
– Понимать необязательно, – ответила мать, глядя на них. – И во сне мы остаемся собой. Он ведь пошел с тобой по собственной воле?
Парень кивнул.
– Маша… – повторил отец, протягивая руки. – Прости меня.
– Я тебя простила, – спокойно ответила хозяйка комнаты. – Осталось Дэну тебя простить.