Страница 46 из 142
Не в силах остановиться, Дэн рассказал им и остальное. Как ухаживал за ней, параллельно читая статьи про деменцию. Как продолжал готовиться к поступлению в университет, потому что, когда ей становилось лучше, она требовала от него этого. Как с большой неохотой обратился к врачам и в социальные службы. Как, недовольный уходом за ней, переводил ее из одной клиники в другую. Как начал работать и выживать, с удивлением обнаружив, что поступил и набрал необходимые баллы. Он даже рассказал о том, как не спал ночами, думая, что будет с ней и, малодушно, – не случится ли то же самое с ним самим в скором времени.
Он замолчал и неуверенно добавил:
– Наверное, не надо было отдавать ее сюда… Наверное, нужно было самому…
– Тс-с-с! – поднесла палец к губам Аврора. – А вот с этого момента – стоп. Не нужно. Все ты делал правильно, Младший. Просто время пришло.
Дэн закрыл лицо ладонями, пытался не заплакать, но чем больше старался, тем больше ему хотелось. Его сильнее обняли, на этот раз он ощутил медвежью хватку профессора.
– Я один, – еле слышно прошептал Дэн. – Я теперь совсем один.
И чей-то голос, он уже не разбирал чей: Нестора, Авроры или Незабудки, сказал над ним:
– Нет, Дэн. Ты не один. У тебя есть мы.
Этой ночью сны были серы и туманны, едва различимы на образы. Словно стоишь перед безликой толпой незнакомцев, двигающихся по подземному переходу. Но и в этой мгле, в этом безмолвии слышался ее голос. Незабудка звала его, но на этот раз как-то особенно робко и нежно.
Дэн вошел в толпу безликих, схватил одну фигуру за руку – она рассыпалась как песок, коснулся плеча другой – она обернулась, и ему показалось, что профиль фигуры едва напоминает его мать. Он пошел за ней, толкаясь в потоке людей, и когда коснулся вновь, силуэт засветился, и оказалось, что это не его мать, а Незабудка.
– Кто ты? – крикнул он, чувствуя, что не может ее долго удерживать. – Как мне тебя найти?
– Ты найдешь, – ответила она. – Но сначала ты должен остаться один. Совсем один.
И все заполнил свет. Дэн открыл глаза и понял, что глядит в окно. Белое окно. Было утро.
Следующие несколько дней прошли в суете, хотя профессор и Аврора взяли большую часть приготовлений к похоронам на себя.
В эти дни Дэн совершенно выпал из обычной жизни, и происходящее снова стало напоминать дурной сон. Все события казались какими-то иллюзорными, ненастоящими.
В день похорон сыпал густой снег. Стоящие вокруг фигуры тонули в белой пелене. Народу было немного – большинство маминых знакомых и подруг таинственным образом исчезли, еще с тех пор, когда впервые стало известно о ее болезни. Но некоторых Дэн знал. В основном медперсонал пансионата, сторожа, сотрудницу социальной службы, которая когда-то помогала ему на первых порах устроить маму.
В отдалении ото всех, порознь, стояли двое мужчин: один – высокий и широкоплечий в старомодной меховой шапке, другой, моложе, в шляпе. Из-за плотного снегопада и оттого, что они прятали лица за воротниками и шарфами, – Дэн не узнал их.
Когда на крышку гроба полетели комья замерзшей земли, Дэн обнаружил, что ничего не чувствует. Ему больше не хотелось плакать. Внутри было пусто, ничего внутри не было.
Публика начала расходиться, и Дэн пошел вслед за Авророй и профессором, но тут заметил, что человек в бобровой шапке идет ему наперерез.
– Даня, – негромко позвал голос. Парень вздрогнул и остановился. Медленно, как загипнотизированный, обернулся.
Человек опустил шерстяной шарф, обнажая розовый, гладко выбритый подбородок, снял шапку. На жидкие волосы и проглядывавшую сквозь них плешь сыпал снежок. Когда-то синие, глаза потускнели, выцвели, а под ними обозначились темные мешки.
– Даня, сынок, – обратился незнакомец.
Дэн не шевелился. Неужели этого человека он так боялся? Неужели его тень, как призрак, годами преследовала его и чуть не убила, когда они с профессором вытащили ее из глубин подсознания?
Нет, этот полустарик не может быть его отцом.
– Зачем ты пришел? – холодно спросил Дэн.
– Я… Просто хотел, чтобы ты знал – ко мне всегда можно обратиться, если что. Ты мой сын… У тебя есть мой номер…
– Спасибо, но я как-нибудь сам.
Дэн развернулся и почувствовал на своем плече его пальцы.
– Зачем так, я понимаю, что ты расстроен…
– Понимаешь? – сверкнул глазами Дэн и высвободил руку. – В последний раз, когда я звонил тебе, ты сказал: это не мои проблемы.
Незнакомец смял в руках шапку, его плечи опустились, лицо обмякло:
– Я ее тоже любил… По-своему… Только сейчас это понял…
– Поздно понял. – Дэн отвернулся и быстро пошел по тропинке в снегу.
Он не хотел оборачиваться, но не выдержал – стало любопытно. Наверное, его отец стоит сейчас злой как черт: кулаки сжаты, желваки играют, глаза блестят прежней яростью! Но вместо этого парень увидел лишь вылинявшего от жизненных стирок человека: сутулого, усталого и одинокого.
«Никогда, – дал себе обещание Дэн. – Никогда я не буду на него похожим!»
Студент шел быстро, не разбирая дороги, и не сразу понял, что, пожалуй, он уже давно должен был выйти с кладбища.
Дэн осмотрелся вокруг и понял, что заблудился. Этого еще не хватало!
Он развернулся и пошел обратно, по своим следам.
Снегопад начал стихать. Впереди из-за рощи появился силуэт в шляпе. Второй незнакомец.
– Надеюсь, у меня только один папаша, – буркнул себе под нос Дэн и потер озябшие уши.
Не доходя десяти шагов, мужчина остановился, поднял голову и махнул рукой.
– А я вас никак не мог догнать! – послышался знакомый голос. Дэн присмотрелся и узнал в незнакомце Чингиза, их нового клиента.
– Что вы тут делаете?
– Так… Узнал о вашей беде и решил зайти.
Он приблизился, печально заглянул в глаза.
– Я ведь здесь часто бываю, – он рассеянно огляделся, – здесь лежит моя Нора.
Хотя Дэн и думал, что ничего его сейчас не может тронуть, но почувствовал, как по коже бегут мурашки.
– Это далеко? – спросил он.
– Вон за той рощицей.
– Идемте.
– Ну что вы! Вам сейчас не до меня… Ваша мать…
– Все в порядке, – оборвал его Дэн и скомканно добавил: – Рано или поздно это должно было случиться…
Они срезали через несколько линий, так как тропинки все равно занесло, и начали ногами торить путь.
Надгробный камень, к которому они шли, было видно издали, так как вокруг него еще виднелись следы, и, в отличие от других крестов и надгробий, больше похожих на сугробы, этот участок был расчищен от снега.