Страница 45 из 142
Он заметил Нестора не сразу, потому что меньше всего ожидал увидеть его за рулем старенькой «Татры» тридцать девятого года. Профессор сидел в своем старом домашнем халате и, положив огромные руки на руль, бездумно таращился на стеллажи, заваленные инструментами, коробками, банками с краской и прочим хламом. Ладно, возможно, не бездумно, возможно, он о чем-то думал, потому что ни скрип люка, ни шаги Дэна, ни оклик студента никакого эффекта не возымели.
Тогда Дэн робко подошел к автомобилю и постучал в окошко. Ничего не произошло. Дэн повторил попытку. Плечо профессора чуть дернулось, заскрипела ручка, стекло чуть опустилось.
– Уходи.
– Профессор, я по важному делу…
– Не сегодня. В любой другой день.
Стекло медленно заскользило обратно.
– Профессор, подождите, я… – Студент попытался просунуть пальцы в щель и остановить стекло, но чуть их не лишился.
Это разозлило Дэна, он не выдержал и с силой дернул ручку двери.
Нестор вздрогнул от неожиданности. Дверь распахнулась. Из машины, с коленей профессора, выпала какая-то коробка.
– Ну вот что! – грозно сказал Дэн. – Так не пойдет! Либо «Бюро сновидений» работает, либо нет! Клиенты для нас слишком большая редкость, чтобы брать выходной!
Нестор смотрел вниз, на пол гаража, его глаза округлялись.
Только теперь Дэн заметил, что из коробки выпали черно-белые фотографии. А на них смутно знакомые лица: то ли профессора в молодости, то ли его отца, и еще лицо той дамочки в рамке, что хранилась на книжной полке в гостиной, – по всей видимости – Иоланты.
– Я… Я сейчас соберу… – пробормотал Дэн.
– Нет! Не нужно! – сверкнул глазами профессор и потянулся к снимкам. – Я же просил! Оставь меня в покое!
Дэн давно знал Нестора и привык к тому, что тот чудит, но профессор еще никогда не выглядел таким хмурым.
Растерянный студент отступил, хотел что-то сказать, как вдруг в кармане у него зазвонил телефон.
Дэн машинально ответил, приложил смартфон к уху. Долго, почти минуту, взволнованный женский голос на той стороне что-то рассказывал и объяснял.
– Когда? – глухо спросил Дэн.
Голос коротко ответил.
Дэн повесил трубку. Он выглядел так, будто его только что разбудили от глубокого сна и он еще не понял, что проснулся.
– Профессор…
– Я уже сказал, Дэн. Пожалуйста. Мне нужно побыть наедине…
– Профессор, кажется…
– Ничего не хочу слышать.
– Кажется, у меня умерла мама. Только что…
Нестор вздрогнул и замер, глядя прямо на Дэна. Его лицо теперь напоминало античную маску Мельпомены – вечной спутницы трагедии.
Он медленно вылез из машины и хрипло сказал:
– Собирайся, Дэн.
– А? Куда?
– Ты знаешь куда.
Они стояли посреди гаража, глядя друг на друга и вместе с тем глядя словно бы сквозь друг друга.
Дэн перевел взгляд с профессора на погасший экран смартфона и обратно.
– Но как же… Как… У вас же День игрек…
– День игрек отменяется.
Профессор развязал кушак и скинул с плеч халат, под которым оказался привычный костюм: брюки, вязаная жилетка, рубашка и даже бабочка.
– Садись в машину. – Голос Нестора стал необычайно строгим и твердым. – Я поведу.
Глава третья
Надгробие
Если жизнь когда и напоминает сон, то больше всего в те моменты, когда на нас обрушивается неожиданная новость.
Всю дорогу до пансионата Дэн глядел в окно и словно бы спал с открытыми глазами. Деревья, машины, люди, дорожные знаки проплывали мимо, как в немом кино.
Он даже сначала не заметил, что с ними поехала Аврора. И когда профессор успел сходить за ней?
Он не помнил, как вышел из машины и как безвольно поплелся за профессором через парк, минуя ворота и сторожа Леонидова, который невесело поднял руку, здороваясь с ними.
Все остальное тоже было как в тумане. Врач что-то рассказывал о том, как состояние матери внезапно ухудшилось, как она совсем перестала узнавать персонал, реагировать на стимулы. А потом, во время дневного сна, ее дыхание неожиданно остановилось.
– Во время сна? – услышал Дэн словно издалека голос Авроры. – Ну что же, это не так уж плохо.
«Что не так уж плохо?» – пытался понять Дэн и не мог. Не получалось. Он бы сейчас, наверное, и два на три умножить не смог.
А потом ему показали ее. Она выглядела так, будто просто уснула. Только, пожалуй, была слишком бледной и неподвижной. В этот-то момент Дэн и проснулся от своего горестного сна.
Голова закружилась, перехватило дыхание, и ему пришлось выбежать на улицу.
Профессор и Аврора нашли его на заднем дворе, на скамейке у заледеневшего фонтана.
Нестор ничего не сказал, просто сел рядом. Аврора чуть приобняла Дэна.
Они сидели так долго, успели продрогнуть.
– Самое ужасное, – после долгого молчания сказал Дэн. – Что я этого хотел. Это ведь уже была не она… Мне казалось, так будет проще. А теперь… Теперь мне стыдно, что я так думал…
Нестор и Аврора многозначительно молчали. Дэн понимал, что сейчас это лучшее, что они могут для него сделать. В полной тишине ему вдруг захотелось говорить. Он рассказал им о том, как они с мамой впервые приняли решение переехать в Петербург, чтобы Дэн смог получить хорошее образование, как продали старую квартирку в провинции и сняли комнатку в центре. Сначала было тяжко, но у них иногда оставалось время, чтобы посещать музеи, ходить в кино и на выставки.
– Маму в эти дни было не узнать. Ей все вокруг было интересно, она много шутила и смеялась, постоянно подбадривала меня, пока я готовился. У нее словно груз с плеч упал после переезда. Она оставила прошлое в прошлом. – Дэн посмотрел на сидящих по обе стороны друзей. – А потом началось. Сначала она плохо запоминать цифры, имена и адреса, потом стала все чаще оставлять плиту или утюг включенными, когда уходила. Как-то мне позвонили с ее работы и спросили, почему она не пришла. Я много раз звонил ей, потом пошел искать и обнаружил на станции метро, с которой она обычно ездила на службу. Мама сидела в вестибюле с бесплатной газетой в руках и силилась ее прочитать. Она не могла сложить буквы в слова и не понимала, где находится.