Страница 33 из 154
Дэн вынул из-за пазухи бутыль, вручил ее вымогателю.
– Че это? – буркнул охранник, разглядывая необычной формы сосуд. Затем опасливо огляделся, спрятал под куртку и повел гостей на задний двор.
В круглом скверике, у неработающего фонтана, усыпанного рыжей хвоей, он велел им ждать.
В темном здании зажглось окошко.
– Поверить не могу, что ты отдал бутылку моего лучшего хереса двадцатилетней выдержки, – вымолвил наконец Нестор. – Да еще и взял без спроса.
– Простите, профессор. Это подло, и у меня нет оправдания. Как и денег. Но однажды я все возмещу.
– Мир в опасности. Тебе некогда было спрашивать – я понимаю.
– Вы что-то стали сговорчивым. Жалеете меня?
– Это не так важно, – махнул рукой Нестор. – Я все равно не употребляю алкоголь. От него туманится разум.
– Именно поэтому его так любит сторож, – пожал плечами Дэн. – Некоторым людям нравится, когда разум туманится.
Дверь скрипнула, и на пороге возникла приземистая фигура охранника, ведшего перед собой седую женщину с постным, ничего не выражающим лицом.
– Мама! – тихо позвал Дэн.
Она взглянула на него, слегка улыбнулась, потом посмотрела на огромного профессора, испуганно шагнула за спину охраннику.
– Не бойтесь меня, сударыня, – ласково проговорил Нестор. – Я друг вашего сына. И друг вам.
Нестор подступил ближе к свету, такой странный, нелепый в своей узорчатой телогрейке, выглядывающей из-под плаща, с поблескивающим пенсне и пучком волос на макушке. Она посмотрела на профессора с любопытством, по-детски, виновато заулыбалась.
– Ну, вижу, вас можно ненадолго оставить. Только тихо! – подмигнул охранник и скрылся за дверью.
Дэн подошел к матери, взял за руку, осторожно отвел к скамейке. Вокруг было тихо, только в зарослях надрывался бедолага-соловей. Какое-то время все стояли молча, слушая ночного певца. Наконец Дэн промолвил:
– Мам, мы приехали к тебе, чтобы узнать кое-что важное. Это касается… моего отца.
Безмятежное (или равнодушное?) настроение матери Дэна мгновенно переменилось. Между бровей нарисовалась страдальческая морщинка, губы упрямо сжались.
– Нет-нет! – простонала она, заламывая руки. – Не надо. Он вернулся.
Дэн помрачнел, но громко выдохнул и, снова взяв ее ладонь в свою, нежно погладил.
– Мама-мамочка, это очень важно. Ты меня понимаешь?
Она помотала головой, как маленькая.
Дэн опустил плечи. Профессор неожиданно возник рядом с ним, отвел в сторону, прошептал в самое ухо:
– Она видела сон, Дэн. Она знает.
Парень помотал головой и горячо зашептал:
– Не может быть. Она обычно не спит по ночам. Отсыпается днем. Тень проникла в сновидения людей прошлой ночью. Значит…
– Твоя мама могла спать сегодня днем. В таком случае она видела самый апофеоз кошмара.
Дэн засунул ноготь большого пальца в рот и начал отчаянно грызть.
– Она всегда боялась отца. Она ждала, что он вернется и отомстит. Из-за него она стала такой…
В глазах парня блеснули слезы, он попытался выдернуть локоть, за который его придерживал Нестор, но хватка у профессора была железная.
– Дэн, послушай, я всю жизнь изучаю мозг, и психические заболевания для меня не в новинку. Деменция может возникать сама собой, например в результате старения организма. Для развития этого заболевания не нужен травмирующий фактор.
Дэн упрямо сжал челюсти, держась, чтобы не заплакать.
– То есть?
– То есть твой отец не виноват в том, что с ней стало. Болезнь, увы, может явиться неожиданно к каждому из нас. С’est la vie!
[1]
[В переводе с фр. – «Такова жизнь». –Прим. ред.]
Дэн низко опустил голову, пытаясь переварить эту мысль. Что-то горячее капнуло на руку профессора.
– Я знаю, как тебе сложно, – сказал Нестор. – Но мы здесь для того, чтобы уничтожить тень – мучающий тебя годами образ отца-тирана. Чтобы разрушить этот образ, нужно перестать его демонизировать. Нужно отыскать хоть что-то светлое в ваших отношениях.
Он повернулся и шагнул к матери Дэна, неподвижно стоящей у пересохшего фонтана и слушающей трели соловья.
– Сударыня. – Он осторожно взял ее за руки. – Как я уже сказал, я друг Дэна и ваш друг. Много лет назад, когда ваш сын был еще ребенком, ваш муж вернулся домой и решил провести с ним выходные. Он отвез его в зоопарк. Вы помните этот день?
Профессор внимательно смотрел в неподвижное лицо женщины, в глаза, подернутые пеленой.
– Был солнечный день. Пахло сахарной ватой…
В ее взгляде засветился слабый огонек. Лицо тут же начало преображаться, на нем заиграла тихая, счастливая улыбка.
– Федя вернулся, – растроганно сказала она. – У нас наладилось. Семья. Он взял Дэнчика за руку, и мы отправились в зоопарк…
– Не хочу, – прошептал Дэн и зажмурился. – Не хочу, не желаю это слышать!
Но он слушал. Не закрыл уши каким-то невероятным усилием. Он знал, что эта история прозвучит только однажды.
– Светило солнце. Пахло сахарной ватой, – говорила мать, глядя в сумрак больничного сада. – Вокруг гуляли нарядные люди с детьми. Дэнчик смотрел на белого медведя. И на сову. А когда мы пришли в вольер с обезьянами, Федя взял его на плечи. Обезьяны прыгали, кричали, отбирали друг у друга пластиковую бутылку. И как она к ним попала? Дэн смеялся. И Федя смеялся. И я смеялась… Какой счастливый день…
Образы, запахи, звуки как через сломанную плотину ворвались в голову Дэна. Что-то в груди будто прорвалось и лопнуло. Тело сотрясли жуткие рыдания. Он упал на колени, упер руки в землю, усыпанную рыжей хвоей, и то ли застонал, то ли завыл.
Мать замолчала, удивленно глядя на сына. А затем сказала:
– Почему этот юноша плачет? Кто-нибудь знает? Вы знаете? Вы доктор, да?
Нестор уже кинулся к Дэну, сгреб его в объятия, прижал к себе, дал выплакаться. Парень вздрагивал, хватал ртом воздух, а потом стих. Профессор осторожно отвел его к скамейке, посадил.
– С этим юношей теперь все будет в порядке, – тихо ответил Нестор. – И с нами тоже.
Когда вернулся охранник, Дэн уже мог стоять на ногах. Леонидыч в полутьме не заметил красных глаз Дэна и рассеянных, будто пьяных движений.
– Ну что, наворковались, голубки? Пора спатеньки. А вы, доктор, – обратился он к профессору, – нашли лекарство от всех болезней?
– Нашел, – бесстрастно ответил Нестор. – Но вас, сударь, это не касается.
– Значит, снова хамить? Ну ладно. Второй раз тебя сюда не пущу, морда в пенсне! Эй, студент! Давай прощайся с мамой, и все, лавочка на сегодня закрыта.