Бюро сновидений

– Боже мой… Я думал, тебя не задело… – Профессор отошел, быстро достал из-под стола аптечку, открыл ее, разорвал упаковку и извлек стерильный бинт.

– Но тебе повезло – я прекрасно накладываю швы. У меня легкая рука, хотя от профессии пластического хирурга я отказался. А теперь – крепко прижми.

Дэн бездумно подчинился. Его почему-то начало трясти.

– П-профессор, а что нам делать с ним?

Он указал на Горбунова, бледного, прижавшегося спиной к стенке.

– Как что? – Нестор достал бутылку хлоргексидина и изогнутую иглу. – Продолжаем терапию.

Лаборатория лучше всего подходила для места временной операционной. Дэн щурился от яркой лампы, направленной прямо ему в лицо, и старался не дергаться.

Нестор хладнокровно штопал его иглой, но парень почти ничего не чувствовал. То ли уже подействовало обезболивающее, то ли у профессора и впрямь была легкая рука.

Горбунов сидел напротив в кресле, свесив ноги и ссутулившись так, что видно было только его лысоватую макушку и кончик горбатого носа.

– Ну-с, сударь, – начал профессор, грозно поглядывая на него из-под бровей. – Вы сами начнете рассказывать или нам опять вытягивать из вас правду щипцами?

– А что рассказывать? – пожал плечами клиент. – Вы уже все знаете. Вы побывали у меня в подкорке.

– Ну, во-первых, мы знаем всего лишь отдельный эпизод вашей памяти. Во-вторых, как следует из рассказа моего ассистента, мы наблюдали в сновидении додуманное вами продолжение. Итак, сударь, почему вы хотели убить своего брата? И почему умолчали о нем?

Дэн поморщился.

– Еще немного, дружище, – успокоил его Нестор. – Осталась пара стежков. Этот нож необычайно прочен, хоть и выглядит, как обычный канцелярский. Тебе повезло, что он отскочил от шлема и прошел вскользь. Думаю, его силы хватило бы, чтобы пробить череп.

– Вы умеете утешить, профессор.

– Я уже много раз говорил тебе, что путешествия по сновидениям – не шутки.

– Теперь я вижу, что вы действительно рисковали ради меня, – печально отметил Горбунов. – Простите. Вообще-то, я никогда еще не нападал на человека с ножом.

– Извинения приняты, – кивнул профессор. – Но, чтобы мы больше не подставлялись и смогли помочь вам, извольте рассказать всю историю целиком. И… – Нестор поднял палец в резиновой перчатке, – на этот раз без фантазий.

Горбунов, не мигая, смотрел на него, потом облизал тонкие губы:

– Ладно. Все и так зашло слишком далеко.

– Мы вас внимательно слушаем.

Горбунов тяжело вздохнул.

– Тот день на озере был отправной точкой. Он определил наши с братом роли. Как вы уже поняли, мы родились близнецами. В детстве нас было не различить, разве что вот по этой крохотной родинке. – Горбунов ткнул себя пальцем в щеку. – У меня она справа, а у брата слева. Такие близнецы…

– Называются зеркальными, – кивнул профессор. – Расскажите немного о вашем детстве, в особенности о взаимоотношениях с родителями.

Горбунов скрежетнул зубами.

– А это тут при чем? Ну ладно… Отец наш был героем войны в Афганистане. Мы помним его очень смутно, он погиб, когда нам было лет по шесть. Потому наша дорогая мамуля заменяла обоих родителей. Ну и гоняла она нас! Однако Гоше попадало меньше. Он учился в школе лучше меня и более умело скрывал проступки. В поиске неприятностей у него тоже был выдающийся талант. Мне оставалось только защищать его и заметать следы.

Например, как в тот раз, когда он стащил из кабинета физики проводники, а из кабинета химии – реактивы и каким-то непостижимым образом сумел собрать из всего этого мини-бомбу. От взрыва вышибло дверь в туалете мальчиков и разнесло на осколки унитаз. К счастью, почти никто не пострадал. Но один мальчишка из младших классов, находившийся при этом через две кабинки, с тех пор начал заикаться.

Мне удалось довольно эффективно защитить брата перед директором. Я упирал на трагическую случайность и тот факт, что юный школьник просто не в состоянии сделать взрывное устройство из приборов и веществ, хранящихся в школьной лаборатории. Я также отметил, что Георгий всего лишь честно готовился к предстоящей лабораторной и отрабатывал навык.

Невинный растерянный взгляд, которым умел пользоваться мой братец всякий раз, как его наказывали, и мои убедительные аргументы подействовали. Нас не выкинули из школы. И хотя это был мерзкий обман, я открыл в себе новый талант – защитника.

– Кто же вы все-таки по профессии? – спросил Нестор, оттягивая нить и ловко отрезая ее ножницами. – Готово Дэн. Когда рана заживет, шрам будет почти незаметен.

Дэн потянулся ко лбу, но профессор шлепнул его по руке и пригрозил пальцем.

– Я не соврал вам, что я бухгалтер, – продолжил между тем Горбунов. – Не соврал, что инженер, хотя мне далеко до моего братца. Но лучше всего я разбираюсь в юриспруденции. Я прекрасный адвокат. Единственный в своем роде.

– Все эти роли вы выполняли, чтобы поддержать проект брата. Вы были его адвокатом и одновременно занимались финансами, не так ли?

– Вы очень проницательны.

– И вы считали своим долгом защитить его, чтобы он ни натворил?

Горбунов побледнел. Вопрос Нестора, казалось, его огорошил.

– Я и по-прежнему так считаю. Это же мой брат.

– И даже после того, как он изобрел оружие Х?

Горбунов затряс ногой, начал нервно потирать руки.

– Видите ли, долгое время ему удавалось обманывать меня. Я думал он разрабатывает новый вид энергетических станций. Я не верил, что он всерьез решил сделать бомбу…

– А когда поверили? – спросил Нестор. Дэн посмотрел на профессора – иногда этот мягкий человек умел быть невероятно строгим и цепким.

Горбунов опустил глаза.

– Перед его убийством.

Он медленно поднялся, заходил по комнате. Потом остановился, опустил руки, сплел длинные дрожащие пальцы.

– Я как раз выиграл для него одно большое дело в суде. И был уверен, что теперь от него отстанут. Но наши враги оказались очень мстительными и влиятельными людьми. Я просил брата хорошо спрятать секретный проект или, еще лучше, уничтожить. Но он был крайне беспечен – всегда таким был. О том, чтобы разрушить труд всей своей жизни, – и слышать не хотел.

Но все же и он учел пару предосторожностей. Было несколько ложных мест, где он хранил чертежи, чтобы сбить со следа похитителей. Но во всех этих чертежах не хватало одного – его секретной формулы. Ее он хранил в единственном месте – на своем старом, но надежном ноутбуке, который всегда был при нем. Кроме того, он постоянно вносил в свои разработки изменения.