Страница 109 из 141
Кинт спрашивал не из растерянности.
Он спрашивал, потому что я неделю вбивал всем и каждому: если старший не сказал — не решай сам, спроси; а если спросить некого — делай то, что мы проговорили.
Он мог решить сам. Он старший, и он вправе.
Он спросил.
И это значило, что там, внизу, он уже понимает: если он снимет тридцать копейщиков от берега и приведёт их наверх — семьдесят выйдут с галечника в посёлок.
А если не приведёт — четырнадцать пройдут посёлок насквозь.
Он не мог выбрать и не хотел выбирать один. Двадцать два года.
Я сказал мальчишке ответ и заставил его повторить дважды.
— Стоять. Не снимать. Ни одного.
И потом добавил вторую часть, и вот её я обдумывал секунд десять, потому что она была тяжёлая:
— Если проход отдашь — уводи всех наверх, по тропе к террасам. Не в посёлок. К террасам.
Пацан повторил. Повторил второй раз. И убежал.
Я тогда, глядя ему вслед, поймал себя на одной мысли и от неё мне стало нехорошо.
Я только что своими словами велел Кинту в случае чего бросить посёлок и уходить к детям.
То есть я, отказавшийся ночью от плана Акара, через шесть часов отдал по сути тот же приказ.
Разница была одна.
Акар предлагал отойти сразу, чтобы сохранить людей.
Я велел отходить потом, если не удержим.
Хорошая разница. Красивая.
За неё к тому часу заплатили жизнью четверо у прохода, двое на улицах, старик на гальке и Марно.
Тисса нашла меня в этот момент.
Она бежала снизу, от Дуллы, вся в чужой крови по локоть, и, добежав, схватила меня за руку и стала говорить, и говорила быстро, и я не понимал ни слова.
Я её остановил и попросил медленно.
Она сказала медленно четыре слова.
— Огонь идёт к нижним.
Я кивнул.
Она посмотрела мне в лицо и повторила ещё раз — не потому, что я не понял, а потому, что хотела, чтобы я понял, что она понимает, что говорит.
— Огонь. Идёт. К нижним.
Я обернулся и посмотрел вверх.
Четырнадцать шли по верхней улице вниз, метрах в двухстах.
Они шли не спеша.
Они вообще всё делали не спеша — и вчера, когда стояли в трёх милях и смотрели, и сегодня, когда сходили на галечник по одному, — и сейчас тоже.
Люди, которые пришли за своим и знают, что им отдадут.
А потом я посмотрел вниз.
И увидел, как из крайнего дома нижнего ряда — того самого, с тремя горшками в нише, в которой я жил почти полтора месяца, — на улицу выползает на четвереньках мальчишка со сломанной ногой.
Он полз медленно, на локтях, подтягивая себя, и волочил за собой мешочек с камешками.
За его спиной уже занималась крыша.
Буду благодарен за подписку, лайк и комментарий.