Страница 49 из 171
Глава 24. Вторая Самостоятельная Охота
Успех в мире вампиров — штука опасная. Он опьяняет сильнее крови. После первого удачного solo kill — простите, solo feeding — я почувствовал то, чего не чувствовал с момента Становления: уверенность. И это было страшнее любого провала. Потому что уверенный вампир перестаёт бояться. А вампир, который перестал бояться, очень скоро перестаёт существовать. К счастью, Гарм был рядом, чтобы напомнить мне об этом. Не словами — запахом.
На этот раз я был готов.
Не «самоуверен» — именно готов. Разница была фундаментальной. После провала на первой охоте я провёл три ночи, анализируя каждую ошибку — не эмоционально, не с чувством вины (Современнику я дал другую задачу), а методично, как инженер, разбирающий аварию. Что пошло не так? Современник вмешался в критической фазе. Почему? Потому что у него не было роли. Решение: дать каждому голосу зону ответственности.
Так родился и дорабатывался протокол «Охота v2.0».
Метагеймер составил чёткий чек-лист — не на бумаге, в голове: сканировать ауру → оценить угрозу → выбрать точку атаки → активировать Obfuscate → приблизиться короткими рывками → пить не больше десяти секунд → лизнуть ранку, закрыть → уйти. Современник получил роль таймера и контролёра объёма — он должен был считать секунды вслух (мысленно) и следить, чтобы я не превысил лимит. Малкавиан — сканирование периметра через Сеть и обострённый слух: если кто-то приближается, он предупредит раньше, чем я услышу шаги. Зверь… Зверю я выделил engine room — он делает свою работу, но только в те десять секунд, которые отведены на кормление. До и после — сидит на поводке. Вроде как.
Это была система. И сегодня она должна была сработать.
Ночь для охоты Силас выбрал идеальную: безлунную, с низкими облаками, обещавшими дождь к рассвету. Воздух был тяжёлым и влажным — он пах надвигающейся грозой, мокрой землёй и тем особенным, тревожным озоном, который появляется перед бурей. Идеальная погода для вампира: темнота глубже обычной, звуки приглушены, запахи ярче — влажность усиливала обоняние.
В этот раз Силас решил остаться в Скриптории, тем самым оставляя меня без подстраховки. Была ли в этом решении уверенность в моих силах сохранить контроль или это был очередной урок поражения — я не знал. Узнав Силаса получше, я мог предположить: возможно, было и то, и другое; а возможно — их смесь. И если я провалюсь на этот раз, то разбираться с проблемой (сиречь — со свидетелем, знающим о Сородичах) мне предстоит одному. С учетом того, что Силас точно не на Пути Человечности (я помню о братьях Августине и Павле), «решение проблемы свидетеля» скорее всего снова вызовет проблемы с Современником. Никакого давления, да…
Я стоял на краю деревни. Пара десятков домов, кузница, таверна, церквушка на холме. Сейчас — глубокая ночь, и только в таверне ещё горел свет. Оттуда доносился пьяный смех и обрывки песен — кто-то праздновал, не зная, что в темноте стоит хищник и выбирает цель.
Я включил Auspex 2. И ночная деревня расцвела красками.
За грубыми стенами домов пульсировали ауры спящих — приглушённые, медленные, в основном зелёных и коричневых тонов (покой, усталость). В таверне ауры были ярче: оранжевые (веселье, подогретое элем), жёлтые (возбуждение), красные (ссора, назревающая в углу — двое мужчин спорили о чём-то, и их ауры уже искрили взаимной агрессией).
Я сканировал их одну за другой, как радар — цели. Игрок. Торговец. Слишком пьян. Крестьянин. Слишком стар — больное сердце, риск несчастного случая. Молодая женщина. Беременна — я увидел это по ауре: двойной контур, бледно-золотой, цвета новой жизни. Нет. Ни за что.
А потом — цель.
Мужчина, выходивший из таверны. Кузнец — я определил это по характерному рисунку ауры: серо-стальные тона, цвет металла и огня, смешанные с коричневым (физическая усталость) и жёлтым (лёгкое опьянение). Ему было около сорока — крепкий, здоровый, без серьёзных болезней. В ауре — зелёные тона (спокойствие, удовлетворение), никакого страха, никакой агрессии. Он шёл домой — к жене и детям, судя по тёплой розовой ноте где-то на периферии ауры. Сытый. Довольный. Расслабленный.
Идеальная цель.
«Протокол v2.0 активирован. Цель: мужчина, ~40 лет, кузнец. Физическое состояние: здоров, лёгкое опьянение. Эмоциональное состояние: спокойствие, удовлетворение. Риск сопротивления: низкий. Риск обнаружения: низкий. Современник — таймер и контроль объёма. Метагеймер — тактическое управление. Малкавиан — сканирование периметра. Зверь — только в фазе кормления. Начать сближение.»
Я активировал Obfuscate.
Cloak of Shadows, мой уровень, всё ещё работал только в неподвижности. Но я уже научился двигаться короткими рывками: три шага вперёд — замереть — стать тенью — снова три шага. Со стороны это, наверное, выглядело как сбой восприятия: человек, то появляющийся, то исчезающий в темноте. Для пьяного кузнеца, насвистывающего какой-то мотив себе под нос, — незаметно.
Запах его крови ударил в нос за десять метров. Железо, соль, эль, металлическая пыль, въевшаяся в поры за годы работы в кузнице. И под всем этим — жизнь. Простая, короткая, тёплая человеческая жизнь. Его сердце билось ровно — я слышал каждый удар, и с каждым ударом мой собственный Зверь поднимал голову. Но поводок держался.
Пять метров.
Мысли кузнеца я не читал — Telepathy ещё не входила в мой арсенал. Но аура рассказывала достаточно. Он думал о доме. О жене — её образ пульсировал розовым пятном где-то в глубине ауры. О детях — двое, мальчик и девочка, я вдруг понял это с абсолютной уверенностью, хотя не мог объяснить, откуда. О завтрашнем заказе на подковы. Его мысли были простыми, тёплыми, земными — всем тем, чего у меня больше никогда не будет.
Современник дёрнулся — но не запаниковал. Он получил свою роль. «Десять секунд, — сказал он. — Не больше. Ты не убьёшь его. Ты просто… позаимствуешь.»
Три метра.
Зверь натянул поводок. «Сейчас, — прошептал он голосом, похожим на скрежет когтей по камню. — Сейчас. Он тёплый. Он близко. Пей.»
Два метра.
Один.
Я совершил бросок.
Движение вышло точным — вампирские мышцы слушались лучше, чем на первой охоте. Правая рука — на плечо, левая — на затылок, фиксация головы в правильном положении. Кузнец не успел ничего понять — только короткий выдох удивления: «А?..» А потом клыки вошли в шею — точно под ухо, в яремную вену.
Кровь хлынула на язык.