Страница 25 из 171
Глава 11. Дорога в темноте
Силас отпустил мою руку только через час.
Всё это время мы шли молча. Болото осталось позади — холодный свет собрания Малкавиан погас за деревьями, как задутая свеча. Теперь вокруг был только лес: чёрные стволы, серый мох, паутина между ветвями. И тьма. Настоящая тьма X века — без фонарей, без отблесков города на облаках, без единого искусственного источника света. Только звёзды, пробивавшиеся сквозь кроны редкими точками.
Я спотыкался о корни. Силас — нет.
— Ты был на собрании Малкавиан, — сказал он наконец, замедляя шаг. — Ты видел их. Что ты понял?
Я задумался. Собрание было калейдоскопом безумия — с десяток вампиров, каждый со своим типом помешательства. Один считал числа вслух — непрерывно, как метроном. Другая смеялась без причины. Третий смотрел на свои руки и разговаривал с ними. Четвёртый — старик в шёлке — плакал, не останавливаясь. И каждый из них был опасен. Аура силы — даже без Auspex, даже без понимания, — давила на плечи.
— Что они безумны, — сказал я. — Все. И что безумие — разное.
— Да, — кивнул Силас. — Это Проклятие Малкавиан. Каждый из нас получает его в момент Обращения — как клеймо. Как дар. Как наказание. — Он обернулся, и его светлые глаза блеснули в темноте. — Ты получишь своё. Скоро. И оно будет уникальным — как и ты сам.
— Какое?
— Я не знаю. — Он улыбнулся — тонко, почти грустно. — Даже я не вижу этого в твоём узоре. Твоё безумие… закрыто. Это ещё одна причина, почему ты интересен.
Мы пошли дальше. Ветки хлестали по лицу, но я почти не чувствовал — адреналин притуплял боль. В голове крутились слова Силаса: «Твоё безумие закрыто». Закрыто от кого? От Сети? От Auspex? От него самого?
— Расскажи мне о Сети, — попросил я. — О шёпоте.
Силас замедлился ещё.
— Сеть Безумия… это не магия в том смысле, как её привыкли называть человеческие маги. В ней нет ритуалов или выверенных формул. Это скорее… — он замолчал, подбирая слова, — представь себе бесконечное море. Каждое сознание Малкавиана — это остров, но мы все погружены в одну и ту же бездну. И эта бездна не знает покоя. Она несёт в себе всё: от едва уловимого плеска на мелководье, что шепчут новорождённые, до глухого, утробного гула из самых тёмных пропастей, где живут те, кто старше самого мира и всякого языка, на котором мы можем говорить.
— Peer-to-peer сеть безумцев, — пробормотал я.
Силас резко остановился. Повернулся ко мне.
— Что ты сказал?
— Peer-to-peer… — я осёкся. Слово из XXI века, из моего прошлого. — Ну, знаешь. Сеть, где каждый узел равен. Без центрального сервера. Данные передаются напрямую. Ну, знаешь… Представь, что нет короля, которому все подчиняются. Нет центрального храма или единого источника власти. Каждый голос в этой сети равен другому. Мы просто… обмениваемся тем, что имеем. Напрямую. Без посредников.
Оглядываясь назад, я понимаю, насколько глупо это прозвучало. В X веке слово «сеть» ассоциировалось либо с рыбацкими снастями, либо с заговорами. Пытаться объяснить принципы децентрализованной передачи данных через метафору равенства — это всё равно что пытаться описать устройство процессора, используя только термины из кузнечного дела. Но Силас… он был умнее, чем я тогда думал. Он не узнал термин, но он узнал мой способ мыслить.
Он долго смотрел на меня, и я видел, как он пытается сопоставить мои слова с реальностью этого века. Потом рассмеялся — уже не грустно, а почти весело.
— Да, — сказал он. — Именно так. Ты понимаешь суть. Не как мистик, ищущий знамений, а как… мастер механизмов. Как человек, который видит устройство мира под кожей реальности. Инженер — Он покачал головой словно пробуя слово на вкус, и его смех стал тише. — Ты говоришь о нашем Проклятии на языке, которого здесь не знает никто. Даже те, кто прожил столетия. Откуда ты?
— Издалека.
— Насколько издалека?
— Дальше, чем ты можешь представить. — Я повторил фразу из сна Луки.
Силас замолчал. Его взгляд стал острым, аналитическим — как будто он пересчитывал нити моего узора, пытаясь найти ту, что ведёт к разгадке.
— Продолжай, — сказал я. — Расскажи о Звере.
— Зверь. — Он двинулся дальше, и я последовал за ним. — Это не метафора. Не «звериная сущность» в философском смысле. Это реальное присутствие внутри тебя. Хищник. Древний, голодный, злой. Он хочет трёх вещей: крови, власти и разрушения. В этом порядке. Он — твой вечный спутник, Артур. Ты не убьёшь его. Не изгонишь. Не приручишь. Ты можешь только… договариваться.
— Как с root-процессом, который нельзя kill (убить) — только suspend (приостановить).
Силас снова посмотрел на меня.
— Ты говоришь очень странные вещи, мальчик. Но почему-то я понимаю тебя.
— Потому что ты — Ткач, — сказал я. — Ты видишь узоры. И мой узор… наверное, напоминает тебе твой собственный.
— Возможно. — Он помолчал. — Мой узор — это стремление понять. Я потратил столетия, пытаясь разобрать архитектуру Проклятия. Увидеть, как оно работает. Найти… системные ошибки. Уязвимости. То, что ты, Артур, называешь «багами».
— И как продвигается?
— Медленно. — Он горько усмехнулся. — Очень медленно. Но когда я встретил тебя — я увидел нечто новое. Ты — не просто аномалия, Артур. Ты — другая архитектура. В твоём сознании три слоя, а не один. И каждый слой говорит на своём языке.
Три слоя. Современник, Метагеймер, и… еще один. Он видел их. Все три.
— Что будет, когда я стану вампиром? — спросил я тихо.
— Ты перестанешь быть человеком. — Он остановился. Прямо перед нами расступались деревья, открывая поляну. — Твоё сердце остановится. Кровь застынет в жилах. Ты больше не сможешь есть пищу, пить воду, чувствовать тепло солнца. Каждую ночь ты будешь просыпаться с голодом. Каждую ночь ты будешь охотиться. Каждую ночь Зверь будет требовать крови — и если ты не дашь ему, он возьмёт сам.
— И это всё?
— Нет. — Он повернулся ко мне лицом. — Ещё ты получишь Дисциплины. Auspex — обострённые чувства, чтение аур, телепатия. Obfuscate — способность скрываться в тенях, редактировать чужое восприятие. Dementation — сила сводить с ума, насаждать иллюзии, ломать рассудок. Ты будешь слышать Сеть. Всегда. Каждую минуту. Ты перестанешь быть одним человеком — ты станешь узлом в сети тысяч безумцев. Ты узнаешь то, что не должен знать. Увидишь то, что нельзя видеть. Почувствуешь то, для чего нет слов.
— И цена?