Страница 49 из 58
Глава 26
Скрип двери прозвучал как гром среди ясного неба. Сердце ухнуло куда-то в пятки. Дагаев,
который в этот момент лежал на мне, тяжелый, потный, отреагировал мгновенно. Он перекатился
на кровать, и рухнул на пол между постелью и окном.
– Лина? – дверь распахнулась.
— Сейчас! — отозвалась сипло и вскочила с постели. Метнулась к двери, на ходу запахивая
халат, и встала на пороге, преграждая маме путь. — Мам, ты чего? Я уже сплю.
Мама стояла на пороге и точно так же куталась в розовый халат, на голове у нее были мягкие
бигуди. В руке — кружка с водой, наверное, пить захотела.
— Я слышала шум из твоей комнаты. Ты кричала?
— Не было шума, — постаралась улыбнуться как можно естественнее. — И я не кричала. Тебе
показалось.
— Мне не показалось, — мама прищурилась. — Я отчетливо слышала какой-то стук. И голоса.
— Голоса? — я засмеялась — слишком громко, слишком нервно. — Мам, я одна. С кем мне
разговаривать? С зайцами?
Я кивнула на плюшевых зайцев, которые сидели на полке. Мама сощурилась, разглядывая их в
темноте спальни и снова посмотрела на меня.
— Ну, не знаю… Может, окно скрипнуло? Подумала уже, что воры забрались.
—Да какие воры... Наверное, ветка. Там под окном старая яблоня, ее давно пора обрезать. Ты
папе скажи.
Мама не двигалась с места. Я представляла, как у меня за спиной, в двух метрах, на полу
лежит потный, наглый мужчина. И если его тут у меня застукают – это будет настоящий позор,
мы будто старшеклассники какие-то, прячемся от родителей...
И это Дагаев виноват, если бы не прикинулся новым соседом, я бы не оказалась в таком
положении!
— Мам, давай завтра поговорим, а? Я очень устала. Смены, потом эта дорога…
— Ладно, ладно, — она вздохнула, но не уходила. — Знаешь, Лин, а я все думаю про нашего
нового соседа. Этот Арс — такой замечательный мужчина! Ты все же присмотрись к нему. Я бы
хотела внуков, знаешь ли. А ты представь только, какие детки получатся у вас с этим
красавцем. Он им свою породу передаст, кровь свою горячую...
— Мам! — я чуть не закричала от отчаяния. Как наяву, увидела широкую ухмылку Дагаева,
который слушал о себе комплименты. — Давай поговорим об этом завтра. Утром. Хорошо?
Спокойной ночи.
Я чмокнула ее в щеку и начала закрывать дверь. Мама еще что-то говорила про «молодых людей»
и «потерянное время,», мол, ничего нашему поколению не надо, а вот она в моем возрасте уже
меня воспитывала... но я уже не слушала. Закрыла дверь, повернула ключ в замке — тихо, чтобы
не щелкнуло.
И прислонилась спиной к двери, выдыхая.
— Фух, — донеслось с пола. — Чуть не поймали. Однако, Малышкина. Такого адреналина у меня
не было, даже когда заключал сделки на миллионы. А уж как меня сейчас хвалили... Ты бы к
маме-то прислушалась, пышка моя!
– Тш-ш-ш! – шикнула. Придвинулась к двери – шаги мамы удалялись по коридору.
Дагаев поднялся, отряхнулся и начал невозмутимо застегивать брюки. Месяц освещал его тело в
расстегнутой рубашке — татуировки и мышцы. Я невольно подумала, что он только что был
возбужден, и твердая плоть липла к моей коже...
Проклятье!
— Зачем ты, вообще, приперся сюда? — зашептала я злобно. — Ты хоть представляешь, что было
бы, если бы тебя увидели?
— Представляю, — он защелкнул ремень. — Пришлось бы сказать маме, что я твой жених. А то
получилось бы как-то безнравственно.
— А у тебя вранье твое в крови? Ляпнуть что-то, как воды выпить?
— Малышкина, обычно женщина, которая только что испытала оргазм, выглядит более довольной.
И ведет себя поласковее. Не хватило, еще напрашиваешься? Так ты скажи прямо, – он усмхенулся
и шагнул на меня.
Я покраснела. Вся. От корней волос до пяток.
— Ты… ты невыносим.
— А ты вкусная булочка. Иди сюда.
Он протянул руки, готовый меня сцапать. Я увернулась. И сжала край халата.
– Черт, о чём я вообще с тобой разговариваю? Тебе же наплевать, если мои родители тебя
здесь застукают! Это просто… реальное неуважение! Это некрасиво, Дагаев!
– А что я сделал-то?
— Давай-ка ты уходишь отсюда, — я рывком подошла к окну, решительно взяла его за плечо. —
Уходи.
— То есть, продолжения не будет?
— Нет. Нет, всё. Я и так… — я запнулась. И так позволила себе слишком много. Слишком много
для одного вечера. Для одного мужчины. Для дома, где спят мои родители.
— Малышкина…
— Дагаев, проваливай! — я почти вытолкала его на подоконник. Он хмыкнул, но сопротивляться
не стал, перекинул ногу, и спрыгнул в сад. Я тут же захлопнула окно, задвинула защёлку.
Задёрнула занавески.
В комнате стало темно. Я слышала только своё дыхание — частое, прерывистое.
Отошла от окна и забралась в постель, одеялом накрылась с головой. Простыни ещё хранили его
запах — табак, крепкий парфюм... Я зарылась лицом в подушку и закрыла глаза.
Дура. Не нужно было поддаваться. Не нужно было открывать окно. Все это, правда, некрасиво
по отношению к моей семье, были бы у него серьезные намерения – он бы не лазил тайком в окно
ночью, не прикидывался перед родителями, а пришел бы...с цветами хотя бы!
Для него это все игра! А если вспомнить этот его проклятый фонд для толстых – то еще и
расчет!
Я ворочалась, сбивала простыни, потом снова укутывалась. Мысли лезли одна за другой — злые,
обидные, стыдные. Кое-как я уснула под утро — тяжёлым, беспокойным сном, без сновидений...
А проснулась от того, что солнце било прямо в лицо. Села на кровати. В комнате было светло,
и свет проникал через тонкие занавески. На часах — половина десятого. Я нехотя поднялась и
умылась, переоделась в футболку и легинсы и пошла искать маму. Дома было тихо. Мама на кухне
мыла посуду.
– Проснулась? – спросила она, повернувшись, – А я только позавтракала. Тебя будить не
стала, хотела, чтобы ты выспалась.
— А папа где? — я села за стол.
— Ушёл на рыбалку.
Точно, рыбалка же!
Мама улыбнулась.
— С нашим новым соседом. Арс зашёл за ним в в полшестого утра, они такие довольные ушли.
Хороший мужчина, ничего не скажешь.
Я промолчала. Взяла чашку с кофе, отпила.
Горько.
Не понимаю, для чего Дагаеву эта рыбалка с папой? Неужели, правда, захотелось с удочками
поторчать на речке с самого ранья?
Не верится!