Страница 10 из 58
Глава 5
Только не смотри вниз, Лина, только не смотри!
Взгляд я свой удержать была не в силах. Вниз, на бедра мужские, глазами скользнула, и у
меня пересохло во рту. Его пальцы — татуированные, сильные — лениво теребили резинку
боксеров.
Эти черные трусы так обтягивают его...
Слишком плотно, слишком откровенно. Бугор — большой, внушительный — он будто вот-вот
разорвет мягкую ткань.
— Малышкина, — голос у него низкий, хриплый, с металлическими нотками. — Что стоим?
Приступай.
– Дагаев...
– Или хочешь сначала увидеть товар лицом? -– он усмехнулся. Ноги шире расставил, освобождая
место между ними.
И стянул трусы.
Ах!
Боже мой!
Черт возьми!
Я уставилась на него, на плоть, что из темной поросли волос возвышается, твердая,
толстая...
Я сама не поняла этого чувства, что внутри меня вспыхнуло, будто гипноз какой-то, но...
Мне сделать это захотелось.
До жути.
До дрожи в коленях, до влажности между бёдер, до того, что я чуть не шагнула вперёд, не
рухнула перед ним...
Я представила, как он войдёт мне в рот — тяжёлый, горячий, как он зарычит и толкнется
глубже, как потом бросит меня на постель и войдёт уже в другое место, растягивая, наполняя…
Стоп, стоп!
Зло тряхнула головой.
Лина, ты с ума сошла!
Это Дагаев. И пусть он сейчас мне на уши вешает, мол, сексом заниматься – это естественно,
это физиологический процесс, но ведь я для него просто бывшая одноклассница, просто забавная
пышка, которую можно трахнуть на больничной койке и забыть к утру!
—Доктор, с осмотром пора заканчивать, — Дагаев усмехнулся и погладил себя, от чего стал еще
больше, — На колени сама встанешь или помочь?
— Сама, – мой взгляд уже прилип к полу. Чуть позади Дагаева, у ножки кровати, валяется
шприц.
Соберись, Лина!
Я шумно выдохнула и шагнула к нему.
И резко присела на колени.
– Умница, девочка, – Дагаев довольно выдохнул. Мужская рука легла на мой затылок, пальцы
вплелись в волосы, направляя, привлекая к узким смуглым бедрам. – Я войду глубоко. Сразу в
горло. Предупреждаю, Лина, я люблю грубо. Ты будешь захлебываться, ты будешь...
Он не договорил.
Потому что в этот момент моя рука метнулась вперед. В пальцах — шприц. Игла вошла ему в
бедро — резко, точно, профессионально. Туда, где вена близко, где препарат сработает за
секунды.
Арс даже не охнул. Просто замер. Посмотрел на шприц. Потом на меня.
— Ты… — он даже не осознал до конца, что я сделала.
— Тсс, — я нажала на поршень. Препарат пошёл. — Спи, Дагаев. Тебе это полезно. Слушай
врача.
Он попытался схватить меня — рука дёрнулась, но уже слабо. Зрачки расширялись на глазах.
Дыхание становилось глубже, реже. Он боролся — я видела, как напряглись мышцы шеи, как
сжалась челюсть.
Но доза была лошадиная.
— Ты за это ответишь, — прошептал он, уже заплетающимся языком и рухнул на постель. —
Жестко ответишь, пампушка… Ты даже не представляешь, что я с тобй сделаю...
— Сладких снов.
Он вырубился. Просто отключился — веки дрогнули и закрылись, голова упала на подушку, рука
расслабленно легла на простыню.
Я постояла секунду, глядя на него.
Красивый, чёрт возьми.
Он и в школе был неотразим, а с возрастом превратился в ходячий секс, в набор мышц,
тестостерона и ферромонов, уверена, женщин у него было больше, чем у Казановы.
Красивый и опасный.
Как динамит с длинным фитилём.
Где-то внутри сожаление мелькнуло, что он спит, ведь ночь могла стать такой яркой...
— Дура, — выругалась вслух. — Ты дура, Малышкина.
Вышла из палаты, прикрыла дверь. Кивнула бугаям в коридоре:
— Ваш пахан спит. Не шуметь. Я тоже пошла спать.
Они переглянулись и один поднялся, в палату сунулся проверить, как там Дагаев.
А я зашла в сестринскую. Зоя дремала, откинувшись в кресле. Я тоже прилегла на кушетку,
накрылась запасным халатом.
И не сомкнула глаз до рассвета.
Утро наступило серое, мокрое и паршивое. Бугаи в холле развили деятельность – кому-то
звонили, о чем-то договаривались, краем уха услышала, что они ждут, когда проснется Дагаев и
сразу же уезжают.
– Уходи, – сказала мне Зоя, видя мое состояние. – Маешься, бедная. Я тут с ними управлюсь.
– Нет, я...
– Вижу ведь, сбежать хочешь от своего касатика. Давай поезжай. Пока не проснулся.
И я решилась.
Думала, меня попытаются задержать, но лысый сказал:
– Хороший ты врач, пампушка. Дело свое знаешь. С нас причитается.
– Спасибо, обойдусь.
Вышла из клиники, и словно из под-воды вынырнула. Села в старенькую машину на стоянке и
рванула домой, в свою квартиру, в свой мир, где не было бандитов с пистолетами,
окровавленных рубашек и наглых черных глаз, которые за прошлую ночь раздели меня сотню раз.
Наши миры с Дагаевым пересеклись на миг, вопреки правилу о паралелльных прямых, но больше
этого не повторится. У бывшего одноклассника и времени-то не будет выяснять со мной
отношения, ему надо работать над тем, чтобы его не посадили.
Уф.
Это конец.
Мелькнуло и прошло, и нужно заставить себя из головы его выбросить.
Дома был Антон.
Он сидел на кухне, пил кофе, смотрел в телефон и не поднял головы, когда я вошла.
— Привет, — бросила ему, скидывая куртку. Слишком выматывающей была ночь, и разборки сейчас
устраивать не хочу.
Я скажу ему обо всем вечером.
Пусть вещи собирает и уезжает.
К Веронике.
А пока лягу спать.
— А я ждал тебя, — Антон отложил телефон. Лицо у него было обиженное, надутое, как у
ребёнка, которому не купили игрушку. — Нам нужно поговорить, Лина. Про Веронику.
— Антон, — открыла холодильник и достала бутылку минералки. Жадно напилась. — Я уже всё
сказала вчера. Никаких денег я твоей бывшей не дам.
– То есть вот так, да? – Антон криво усмехнулся. – Я думал ты за ночь все обдумала, поняла,
как была неправа и мы помиримся.
– Мы не ссорились. Мы просто расстаемся, – выдохнула.
– Как это? – Антон подскочил резко, чуть не опрокинул стул. – Лина, ты заболела? Ты из-за
каких то дурацких денег хочешь наши отношения разрушить?
– Разрушил их ты, когда пришел с разговором про бывшую. Напомнил мне про мой целлюлит. И
что я много ем.