Страница 15 из 87
Немного поспорив о том, кто будет оплачивать счет (что я в итоге взял на себя), мы едем к Мураду, — его дом расположен уже ближе к окраине. Кирпичная стена высотой в добрых три метра и массивные стальные ворота отгораживают запущенный сад, где он оставляет свою машину. По сути, он живет на стройке: три просторных комнаты на первом этаже, ванная и кухня уже почти готовы. Бетонная лестница ведет на второй этаж, где еще нет ни паркета, ни облицовки, и повсюду лежат доски, стоят ведра с краской. «Чтобы продолжать, мне нужно сначала заработать немного денег», — объясняет Мурад. Он мечтает о дне, когда сможет начать организовывать туры. Но для этого нужно, чтобы уровень безопасности повысился, а зарубежные министерства должны смягчить формулировки своих рекомендаций для путешествующих.
Желательно было бы еще и поработать над текущей версией рекламного буклета Visit Chechnya, который Мурад показывает мне. На нем напечатана фотография заместителя директора туристическо-информационного центра под названием «Тур-Экс», сжимающего в руке кинжал. Подпись к фото гласит, что, если вы отправитесь с ним в путешествие, он гарантирует ваше «беззаботное пребывание».
Гораздо привлекательнее выглядит набор открыток с видами Чечни. На них изображены сияющая подсветка мечетей в ночи, цветы на лугах с зелеными холмами в отдалении и древние смотровые башни.
На следующее утро, принарядившись и начистив обувь, мы отправляемся в Ингушетию — навестить родственников из соседней республики. Мурад, его брат, их отец, приехавший к нам накануне, и я. «Ты выбрал для визита лучший день в году, мы как раз празднуем завершение поста», — говорит Мурад. После чего включает магнитолу — мы несемся за пределы Грозного под аккомпанемент Scooter. Mesmerized. Metropolis. Psycho. Безликая музыка, которая гармонирует с безликими домами на безликих улицах, — все вылизано, причесано и абсолютно ненатурально. Что-то здесь не то, этот мир будто бы из фильма «Шоу Трумана», потемкинская деревня. Люди опасаются своего правительства, а раны от последнего конфликта, завершившегося лишь в 2009 году, еще не залечены. Мне бросается в глаза, что нигде не видно ветеранов войны.
Чечня может рассматриваться как беспрецедентный эксперимент по радикальному преодолению прошлого: разве можно закатать следы обеих войн в бетон? Стоит положить новый асфальт и отстроить город, посадить авторитарного правителя, который будет обеспечивать порядок, — и готово?
Как во время первой чеченской войны, длившейся с 1994-го по 1996 год, так и во время второй, начавшейся в 1999-м и продолжавшейся десять лет, речь шла о независимости от России. Целая эпоха ужаса, унесшая жизни 150 тысяч граждан и сопровождавшаяся полным набором военных преступлений и зверств, на которые только способен человек.
В местечке Алхан-Юрт мы проезжаем мимо карминно-красного дома, перед которым припаркован Rolls-Royce. «У господина Баева сегодня высокопоставленные гости, — объясняет Мурад. — Это врач, во время войны он лечил раненых вне зависимости от того, на чьей стороне они воюют. Настоящий герой. Но славу ему принесла одна-единственная операция: именно он ампутировал Шамилю Басаеву правую ногу после того, как тот напоролся на мину. Жизнь ему спас».
Басаев считался в России кем-то вроде бен Ладена, самый разыскиваемый террорист страны. После ампутации он уже не мог самостоятельно устраивать теракты. Что, впрочем, не помешало ему спланировать захват заложников сначала в Московском театре на Дубровке в 2002 году, а затем в бесланской школе в 2004-м, равно как и убийство Ахмата Кадырова. За голову Басаева назначили награду в 8,2 млн евро, в 2006 году он был убит оперативниками из ФСБ.
На многих перекрестках стоят полицейские, вооруженные автоматами Калашникова, на въезде в каждый населенный пункт к аркам на улицах прикреплены огромные плакаты с первыми лицами: Кадыров-старший с окладистой бородой на них обычно в черно-белой шапочке и с галстуком в горошек, на лице его улыбка всепонимающего пастыря. Либо в позе мыслителя, подперев подбородок. Особенно раздражает плакат, на котором портрет бывшего правителя и его жены в хиджабе заключены в сердечки и подписаны: «От сердца к сердцу». Сын же его предстает либо в военной форме со множеством эмблем на груди или в опрятном синем пиджаке и красном галстуке. А президент Путин выглядит как всегда: серьезно, смотрит немного свысока, с нейтральным выражением лица. Настоящий культ личности, который известен по многим другим диктатурам. «Раньше было больше плакатов, на которых можно видеть всех троих сразу, — говорит Мурад. — Но вскоре их прозвали «Отец, Сын и Святой Дух. Когда в народе пошли такие шутки, многие плакаты поснимали».
Гораздо менее чувствителен к шуткам Рамзан Кадыров в своем инстаграме, на который подписаны более двух миллионов человек. Он выкладывает туда фото и видео с официальных мероприятий, соревнований по борьбе и детских праздников в кругу семьи. На одном снимке он стоит с оружием в руках на стрельбище, угрожая своим врагам, на другом делится личной фотографией на беговой дорожке в фитнес-студии или с милыми зверушками на руках.
До настоящего времени самой абсурдной пиар-акцией была публикация с крокодилом — на видео было заснято, как он боролся с ним на ринге, причем так, что в итоге не очень ясно, кто же вышел из поединка триумфальным победителем. Он опубликовал уже более 8000 постов, целая SMM-команда отвечает за поддержание его имиджа вождя с большим сердцем. Количество смайликов в некоторых публикациях немного не соответствует статусу государственного деятеля, равно как и то обстоятельство, что он ведет себя как восторженный турист, приехавший в Чечню и отовсюду рассылающий селфи. Однако тому виной, по всей вероятности, его возраст. Даже после десяти лет на государственной службе в свои сорок он еще считается молодым для этого поста.
Однако все далеко не так, как кажется на первый, поверхностный, взгляд. Кадыров, когда-то воевавший против федеральных сил, а затем, вслед за своим отцом, к ним перешедший, став президентом Чеченской республики в составе Российской Федерации, почувствовал себя полным хозяином Чечни. Для поддержания и укрепления своей власти он создал свою гвардию, которая, по словам правозащитников, не всегда считается с законами России. Некоторые говорят о похищениях и допросах, но это всего лишь слухи.