Кровь зимы

Ступня дёрнулась.

И Кая очнулась. Она всегда просыпалась резко и сегодня тоже, правда, сейчас сон не исчез. Напротив, он остался с ней в каждом моменте.

Она и запахи помнила.

Лёгкие. Какие-то совершенно волшебные, которым здесь, в Трущобах, не место. И эти запахи будоражили, как и свет.

Автоматон…

Его она не видела целиком, лишь частично. Но и этого хватило. Тем паче, что сон в кои-то веки не ускользнул.

Ступня широкая, шестипалая с одним противопоставленным пальцем. Когти стальные, частично уходящие в палец.

Кае такие попадались. Именно в старом ангаре, куда Падальщик стаскивал всё, до чего получалось дотянуться.

Страж.

Серия пятая. Модель устаревшая, но довольно известная. У шестой уже пальцев пять, три спереди и два сзади. А вот у четвертой когти не убирались. И изгиб другой.

Но Кая никогда не видела пятых Стражей вот так близко. И так ясно. Одно дело — каталог, и совсем другое — вот так, что она даже запах металла помнила. Или это воображение? Крыс порой говорил, что у неё излишне живое воображение.

Крыс…

Она выползла из кучи лохмотьев и отряхнулась, раздумывая, стоит ли рассказывать про сон или это всё-таки глупость? Крыс раздражался, когда Кая отвлекала его всякими глупостями.

— Да ладно, ты ж всё равно сдохнешь! — этот голос заставил её замереть.

Корноухий.

Явился.

Зачем?

Хотя понятно, зачем.

— Я ж дело предлагаю! Я тебе вот чего… этого хватит, чтоб ты протянул ещё месяц-другой, а то и подольше…

Кая пригнулась и осторожно двинулась вдоль стены. Она давно научилась передвигаться тихо, да и слухом обладала отменным. А ещё знала, куда встать, чтобы слышать всё.

И видеть.

Корноухий сидел на табурете, гордо расправив плечи, явно, красуясь. На плечах этих возлежала чёрная куртка с отпечатком белой пятерни на нагрудном кармане. Значит, всё-таки получилось. И он решил, что раз стал десятником, то теперь всё может.

— Уходи, — устало повторил Крыс.

— Я ж по-настоящему! Я ж не буду обижать! И в Весёлый дом не продам! И не отдам! И вообще…

— Ты и до осени не протянешь, — Крыс подвинул что-то, лежащее на столе. — Так что забери.

— Я…

— Ты просто новое мясо, которое поднялось над прочим и решило, что оно теперь повелевает миром.

Крыс никогда не выбирал слова.

— Но правда в том, мальчик, что таких, как ты, они каждый месяц назначают. Почему? Потому что места освобождаются. Там, наверху, сказали бы, что в вашей компании есть проблема с текучкой кадров. Но тем, наверху, насрать на вашу компанию. И на тебя тоже. А твои клятвы, даже если ты сам веришь в них, яйца выеденного не стоят. Так что уходи. Давай, давай… и камушки свои забери. Всё одно фальшивка.

— Нет…

— Это я тебе как специалист говорю, — Крыс поднял камень и стиснул пальцы, а потом меж ними проскочила искра. — И не самого лучшего качества. Пыль драгоценных, вываренная в смоле и запечатанная. Забирай…

Камень покатился и, добравшись до края стола, упал, чтобы развалиться пополам.

Корноухий вскочил. Он был бел от злости. И кулаки сжал. И набычился. Показалось, что сейчас бросится на Крыса, но нет. Корноухий сделал шаг назад и тихо произнёс:

— Я ещё вернусь. Дождусь, когда ты сдохнешь, и вернусь.

Кая ему поверила.

— Камни…

— Оставь себе.