Кровь зимы

Глава 19

Глава 19

— Что ж, самое время познакомиться поближе, — княгиня держалась за спиной, и Кая слышала лишь её голос. Спокойный, мягкий и напрочь неподходящий женщине, которая стояла на вершине башни, расправив руки-крылья. — Это Драгомир. Мой сын и глава рода Волковых.

Волков выступил из тени и коротко кивнул.

— Добро пожаловать домой, — Драгомир не стал тратить время на улыбку. А вот глаза у него не чёрные, как у матушки, но серые, будто мёртвым льдом подернуты. И смотрит он словно сквозь Каю, но все равно неуютно. — Его супруга. Анастасия.

Какое странное имя.

И женщина тоже необычная.

Невысокая. Пухленькая. Лицо у неё круглое-круглое, как монета. А кожа в свете газовых фонарей отливает золотом. Золота на ней и так много. Широкая налобная повязка, сдвинутая на самые брови, расшита крупными золотыми бусинами. С повязки свисают золотые же нити с кулонами и колокольчиками, и при каждом движении это всё шевелится, звенит.

На шее ожерелья и цепочки.

На руках — браслеты.

— Анастасия из старой семьи, там свои обычаи. Она может показаться тебе слегка странной…

В этом доме все странные.

И не слегка.

И сам дом.

Не укладывалось в голове, что башня принадлежит к этому вот дому. Что… та самая башня, в которой Кая, осмелившись, подобралась к краю. И позволила ветру обнять себя, и дернуть, пока ещё играя. И оказавшись на краю вдруг поняла, что дышит.

Просто дышит, как не дышала никогда раньше. Кровь ли отозвалась на силу, ветер ли стал тому виной, но она стояла и стояла. Молча. Глядя вниз, а потом вверх, и снег касался щёк, гладил их, принося облегчение и успокоение.

Но башню пришлось оставить.

Вернуться. И теперь она стоит… где? В столовой, как сказала княгиня. Специальная комната для еды. Почему нельзя поесть на кухне, Кая так и не поняла, но спорить не стала.

После башни спорить совсем не хотелось. И Кая молчала.

Молчала, когда её отвели в покои, которые Волкова-Скопина назвала хозяйскими.

И когда одежду забрали.

И когда принесли другую, какую-то неприятную и сложную, в которую её не наряжали — заворачивали, окутывая слой за слоем в гладкие ткани. Кая позволила.

Терпела. Чужое место, чужие правила. И пока не поймёшь все, играть опасно. Проиграешь.

Невозможно выиграть в игре, правила которой неизвестны.

— Золото мило Макоши, — сказала Анастасия, и глаза её тоже стали золотыми. — В нём её благословение… в нем наша сила.

Голос у неё оказался напевный.

— Мой старший внук, Драгомир Волков…

Этот выглядит иначе, чем на снимке. Спокойнее, что ли. И глядит с интересом, правда… нехорошим каким-то. Но улыбается. И Кая улыбается в ответ.

Это правило она уже выучила.

— Его братья, Ратибор и Гостомысл. Мои внучки пока находятся при храмовой школе…

— Но будут рады навестить родной дом, чтобы поприветствовать ту, о которой молили богиню, — Анастасия позволила себе перебить княгиню. И та стерпела. — Это великое счастье для нас всех. Да пополнятся сундуки твоего дома золотом.

— Спасибо, — Кая не знала, что ещё ответить. — И твоего тоже.

Судя по улыбке, с пожеланием она угадала.

— А это Белава. Посмертная супруга твоего отца.

Женщина выступила из тени и поклонилась, низко, как… как-то слишком уж низко.

Она теперь казалась ещё более прозрачной, чем там, в храме, будто тени дома вытянули из неё остатки красок. И только губы горели ярко, будто накрашенные.

— И твои брат с сестрой…

Дети.

Держатся за матерью. И рядом друг с другом. Брат старше. И смотрит исподлобья, недобро. Явно видит в Кае врага. А она… она пока не знает. Она не мечтала о братьях. И о сестрах тоже. И о семье, честно говоря. Там, в Трущобах, мечты были простыми и понятными. Найти еды.

Много еды.

Удачно сходить за стену. Выбраться туда, где проходит незримая граница Трущоб и стащить у лавочников что-нибудь. Или купить, если стащить не получится.

— Рады приветствовать, дорогая сестра, — звонкий голос мальчишки заставил вздрогнуть. — И надеемся, что под твоей рукой мы найдем защиту…

Странно прозвучало, право слово.

От кого?

Или от чего?

— Я… постараюсь, — сказала Кая. — Но я пока не очень понимаю, что делать…

— Не стоит переживать, — Волков-старший подал голос. — Тут, дорогая племянница, ничего страшного нет. Дела рода Скопиных, конечно, идут не лучшим образом, но и нельзя сказать, что они вовсе в упадке. Есть определенные сложности, однако вполне разрешимые.

— Позже, дорогой, — княгиня изобразила улыбку. — Ты пугаешь девочку. Она пока не готова слушать о делах рода Скопиных. А ещё, подозреваю, она устала. И проголодалась… поэтому не будем задерживать ужин. Про дела же поговорим после.

И это было сказано жестко. Приказом. Волков вздрогнул и кивнул. И протянув руку, произнёс:

— Позволь проводить тебя к столу. Наконец, кресло не будет пустым.

Какое?

Огромное.

Оно больше похоже на трон. Как-то Крыс притащил книгу… он вообще часто притаскивал книги. Иногда интересные, про артефакты, устройство их, про черчение рун или взаимовлияние, или математические основы построения заклятий. Очень хорошая была книга.

Кая её много раз читала. До тех пор, пока не поняла каждую написанную строчку.

Но это потом.

А до того были сказки. В том числе про королей, которые жили ещё раньше, до зимы. И пусть сказки Кая не очень любила, но те читала. В основном потому, что очень они странными казались.

Короли владели городами и землями.

И Кая все пыталась понять, как это возможно? Город один. А земли… тем, что за стеной, земли были. Но пустые и мёртвые. Как такими владеть? Так тогда и не поняла. А сейчас увидела это вот кресло и вспомнила, что книгу, что сказку.

Трон.

У короля было особое кресло. И называлось оно — трон. В книге и рисунок имелся. И теперь, выходит у неё появился собственный, из черного дерева и белой кости. Высокий. С широкими подлокотниками. Со спинкой, которая уходит к потолку. И на ней, в черном кругу, замерла, сложив крылья, белая хищная птица.

— Это место главы рода, — Волков подвел к креслу Каю. — И оно твоё по праву.

И как-то вдруг руку опустил, резко, точно спеша стряхнуть пальцы Каи, точно стало ему вдруг неприятно прикосновение.

— Аккуратно, — сказал он и бледные губы растянулись в улыбке. — Оно высокое. Неудобное. Не упади.

— Постараюсь.

Кае показалось, что за серым льдом глаз шевельнулась тень чего-то… и исчезла.