Страница 65 из 75
Себя я узнал не сразу. В кадр вошёл бледный парень в мятой рубашке, с чужой кровью на рукавах, поднятыми руками и прищуренными от света глазами. Человек, которого я видел на экране, не был похож ни на победителя, ни на убийцу. В лучшем случае он тянул на пострадавшего, которого только что вытащили из-под завала и который ещё не понял, что остался цел.
Оператор дёрнулся в сторону, и картинка на миг поплыла. Когда она снова собралась, нас уже взяла в полукруг пятёрка женщин в тёмном, а за их спинами показывались стволы оцепления. Старшая шагнула вперёд, и динамик выдал её короткое «Кто такие?». Мой собственный голос прозвучал из колонок неожиданно хрипло и настолько чуждо, что я невольно поморщился.
Дальше всё шло так, как я помнил. Катрин называла себя и класс, санитары бежали с носилками, на лицо Хавьеру надевали кислородную маску, Еву перекладывали на носилки, и её рука соскальзывала вниз, оставляя на белой простыне тёмный след. Из ворот вышли трое в форме, и один из них доложил о двух телах внутри. На этом файл обрывался.
Две другие показывали то же самое с других ракурсов. На одной лучше было видно Еву, на второй крупным планом попадало лицо Хавьера, серое, с потеками крови от угла рта к подбородку.
Мария, досмотрев последний файл, отвернулась к окну. Губы у неё были плотно сжаты, и я решил, что расспрашивать её сейчас не стоит.
Катрин хмыкнула над моим плечом.
— Мне казалось, я выглядела эффектнее.
— Ты выглядела потрясающе.
— Я заметила. — Она выпрямилась. — Приятно, когда ценят.
Мария тем временем пришла в себя, открыла блокнот и пробежала глазами по строчкам.
— Ещё пришли запросы от прессы. «Эвенто», «Комерцио», два телеканала и с десяток изданий помельче. Все просят прокомментировать ситуацию, кто-то хочет интервью, кто-то хотя бы пару строк от пресс-службы.
— Ничего им не отвечать.
Мария кивнула и черкнула что-то в блокноте.
Сейчас мне выгодно их нетерпение. Редакция, которая с утра ждёт комментария, к обеду начнёт придумывать его сама, а к вечеру будет рада любому материалу, лишь бы он пришёл первым. Чем дольше длится мое молчание, тем громче прозвучит то, что его нарушит.
Прежде чем что-то публиковать, нужно было понять, что обо мне говорят люди. Я оставил Марию разбираться с почтой, Катрин снова устроилась в кресле, а сам пошёл в модерацию.
Открытый зал за стеклом сегодня гудел заметно сильнее обычного. Клавиши стрекотали без перерыва, кто-то вполголоса зачитывал соседке строчки с экрана, на столах остывали недопитые чашки. Стоило мне войти, как стрекот стал тише, и несколько голов одновременно повернулось к двери.
Старшая смены, полноватая девушка в очках с толстой оправой, поднялась мне навстречу.
— Какая обстановка? — Я кивнул на ближайший монитор.
— Очень бурное обсуждение, сеньор дэ Фуэго. — Она поправила очки…
— И что пишут?
Девушка замялась и оглянулась на коллег, но те дружно уткнулись в экраны.
— Если честно, в основном осуждают. На глаз процентов семьдесят, может, восемьдесят. Пишут, что корпораты опять решают свои дела оружием, что для них закон не писан, что у нас скоро будет как раньше.
— Как раньше?
— Как во времена войн корпоратов. — Она развернула ко мне монитор и прокрутила ленту. — Посмотрите, кто пишет. Молодёжи мало, в основном люди постарше, кому за сорок. У многих тогда кто-то пострадал.
Я пробежал глазами по ленте. Комментарии шли короткие, злые, с ошибками и восклицательными знаками. Кто-то вспоминал сгоревший квартал на окраине столицы, кто-то писал, что тогда тоже всё начиналось с одного убитого наследника. Отдельные сообщения были длинными.
О войне корпоратов я знал немного. В этой стране о ней не любят вспоминать. Страх старшего поколения нельзя переспорить аргументами, его можно только перебить чем-то сильнее.
— С официальным аккаунтом что?
— Завален. — Девушка устало потерла переносицу под очками. — Под каждой записью сотни сообщений, в личные пишут без остановки. Требуют объяснений, требуют, чтобы Вида высказалась, некоторые грозятся удалить страницы. Спам мы чистим, но его присылают быстрее, чем успеваем обработать.
— Ничего не удаляйте, кроме угроз и мата. Пусть пишут.
Она кивнула и ушла к своему месту, а я пошёл дальше по коридору, к программистам.
В их комнате, как всегда, было душно. Системные блоки гудели под столами, от них тянуло тёплой пылью и нагретым пластиком, а на подоконнике выстроилась батарея пустых кружек, которую, судя по всему, не тронула даже прошлая ревизия Евы. Паскаль сидел ближе всех к двери и, заметив меня, развернулся вместе с креслом.
— Если вы насчёт аккаунта, сеньор дэ Фуэго, мы уже видели.
Я достал из кармана флешку и положил перед ним на стол.
— Тут вчерашнее видео, нужно загрузить с официального аккаунта, в обед.
Паскаль повертел флешку в пальцах, и пластик глухо стукнул о столешницу.
— Какое видео?
— Посмотришь. Три файла, собери их подряд, никакого монтажа. Подпись только одна: дата и время записи.
— В обед?
— Да.
Он сунул флешку в разъём и уже потянулся к мышке, но я остановил его жестом.
— Посмотришь без свидетелей. И до обеда никому не показывай.
Паскаль кивнул.
До обеда я занимался бумагами. Материалы от бюро пришли около одиннадцати, толстым пакетом с синей печатью, и Мария сразу унесла их снимать копии. Оригиналы я разложил на столе по стопкам: протоколы допросов, схема ангара с отметками экспертов, опись изъятого оружия, заключения врачей по Хавьеру и Еве. Копировальный аппарат в коридоре щёлкал и шуршал почти час, и к полудню его тёплый запах добрался даже до моего кабинета.
Я сверял показания. Ветераны Захара рассказывали одно и то же, каждый своими словами, и это было хорошо. Внутрь купола никто из них не заглядывал, о выстреле они знали только по звуку, а когда лёд растаял, Гильермо уже лежал. Показания Захара совпадали с их рассказами до минут. Катрин описывала бой коротко и по-военному.
Мой собственный протокол я тоже перечитал. Свидетелей самого выстрела, кроме меня, остаётся трое, и один из них мёртв. Еву, судя по бумагам, ещё не допрашивали, врачи не пустили к ней следователя.
Ближе к обеду я посмотрел на часы, открыл официальную страницу Виды и стал ждать.