Страница 64 из 75
— Запроси у ФБН записи с нагрудных камер. Я видел у их людей камеры на жилетах после того, как всё закончилось. Заодно выясни через юристов, насколько безопасно публиковать такие материалы в интернете. Мне нужны все доступные факты, протоколы и записи, которые следствие разрешит разглашать.
Мария кивнула, уже доставая блокнот.
— Полностью?
— Всё, что можно получить законно. И ничего не сливать до согласования.
— Будет сделано.
Она вышла, набирая кого-то по телефону ещё до того, как закрылась дверь.
Катрин проводила её взглядом и снова повернулась ко мне.
— Не понимаю. Ты хочешь опубликовать запись, на которой мы выходим из ангара?
— Да.
— Но она ведь ничего не докажет.
— А мне и не нужно ничего доказывать.
Она нахмурилась.
— Тогда зачем?
Я покрутил в пальцах газету и ещё раз посмотрел на заголовок. План как раз начинал складываться, причём чем больше я думал, тем сильнее он мне нравился.
— Кто-то стоит за этим шумом в прессе. Они хотят сделать небольшой укус, не больше. Все понимают, что я нахожусь на свободе и обвинений мне не предъявили, поэтому построить из меня настоящего убийцу пока не получится. Зато можно создать фон, оставить неприятный привкус и потом месяцами таскать эту историю за Себастьяном. Сам по себе удар слабый, но именно поэтому его легко обратить.
Катрин всё ещё не понимала.
— Каким образом?
— Если сейчас начать оправдываться, мы сыграем на их поле. Они говорят, что вокруг меня подозрительная история, а я начинаю доказывать, что она совсем не подозрительная. Получается, они задают правила разговора.
Я положил газету обратно на стол.
— Поэтому доказывать ничего не будем. Я лишь доведу их версию до абсурда и дам им возможность самим в неё влезть.
— С помощью записи, где мы выходим из ангара?
— С помощью записи, официальных материалов и их собственной жадности до громких заголовков.
Катрин прищурилась.
— Ты хочешь специально дать им что-то такое, что они неправильно истолкуют?
Я улыбнулся.
— Теперь начинаешь понимать.
Она некоторое время смотрела на меня, потом тихо рассмеялась и покачала головой.
— Иногда мне действительно страшно находиться рядом, когда ты так улыбаешься.
— А минуту назад сама вызвалась меня охранять.
— Я ещё не знала, от кого именно.
Я снова посмотрел на стопку газет. Если всё получится, уже завтра некоторые редакторы будут очень сожалеть, что вообще решили связывать моё имя со смертью Гильермо.
Главное было не мешать им ошибиться самостоятельно.
Телефон завибрировал на столе и пополз по газетной полосе. На экране высветилось имя Себастьяна. Катрин заметила его раньше меня, отложила свою газету и молча перебралась с края стола в кресло у окна.
Этого звонка я ждал, только рассчитывал услышать его ближе к вечеру, когда в штабе соберут все публикации, посчитают ущерб и решат, как к ним относиться. Я нажал на кнопку.
— Виктор, скажи, что это неправда.
На его стороне хлопнула дверь, кто-то заговорил вполголоса и сразу умолк, а потом стало так тихо, что я расслышал в трубке его тяжёлое дыхание.
Значит, кто-то из его людей уже дотянулся до протокола ФБН, где под словами о том, что стрелял я, стоит моя подпись.
— Это правда.
Он долго не отвечал
— Это очень большой удар по нам, — наконец произнес Себастьян.
Он выбрал «по нам», а не «по тебе». В обычный день на такую мелочь не обратишь внимания, но сегодня на этом слове пока ещё держится весь наш союз.
— Потери считать ещё рано. Сколько у меня времени?
— Я смогу продержаться день. Но завтра надо дать комментарии.
— Хорошо, буду держать в курсе.
Он отключился не прощаясь. Я перевернул телефон экраном вниз и откинулся на спинку. Из-под моего локтя на смятой полосе выглядывала фотография Гильермо.
Наше сотрудничество с дэ Гарро с самого начала держится на выгоде, и никто из нас не делал вид, что дело в дружбе или общих идеалах. Я приношу ему молодёжь и пример новой экономики. Он даёт мне военные частоты для навигатора и прикрытие, которого у корпората, поссорившегося с половиной собственного сословия, иначе просто не было бы. Пока я добавляю ему голоса, я партнёр. Стоит начать их отнимать, и я превращаюсь в груз, от которого за несколько недель до голосования любой разумный политик постарается избавиться.
День в разгар кампании для Себастьяна щедрый подарок. Завтра ему придётся выйти к прессе и либо встать рядом со мной, либо аккуратно отступить на полшага и произнести что-нибудь осторожное о доверии к правосудию.
Катрин всё это время не проронила ни слова. Она сидела в кресле, подобрав ноги, и наблюдала за мной.
Мария вернулась через полчаса. Она ещё с порога договаривала с кем-то по телефону, прижимая к груди блокнот, и только у своего стола попрощалась и положила трубку.
— Протоколы и копии материалов пришлют ближе к обеду, сейчас их согласовывают со следователем. Юристы смотрели, публиковать можно всё, что бюро передаёт нам официально. А записи с нагрудных камер уже пришли, я переслала их тебе на почту.
— Быстро они.
— Я представилась помощницей сеньора дэ Фуэго. — Мария пожала плечами. — После вчерашнего там, кажется, никто не хочет с нами ссориться.
Письмо от бюро было на почте, с официальной подписью и тремя вложенными файлами, пронумерованными по номерам жетонов. Катрин поднялась из кресла, обошла стол и встала за моей спиной, опершись ладонью о спинку. Мария подкатила свой стул с другой стороны.
Запись началась с тряской картинки. Прожекторы били в ворота ангара, в их белом свете клубился пар, и поначалу на экране нельзя было различить ничего, кроме него и чёрного проёма за ним. Динамик хрипел воем сирены, лязгом затворов и чьим-то отрывистым приказом стоять на месте.
Потом из проёма вышли мы.
Со стороны всё выглядело хуже, чем мне запомнилось. Впереди шла Катрин и почти тащила на себе Хавьера. Рукав её пиджака был разорван до локтя, по скуле тянулась свежая ссадина, а волосы, которые обычно лежат волосок к волоску, мокрыми прядями прилипли ко лбу. Хавьер висел у неё на плече с запрокинутой головой, и даже на маленьком экране было видно, что рубашка на его боку потемнела от крови. За ними двое ветеранов несли Еву. Замотанная бинтом рука лежала у неё на груди, светлая блузка от воротника до пояса пошла бурыми пятнами, а голова безвольно покачивалась в такт шагам.