Страница 48 из 75
Эти двадцать процентов ещё нужно было собрать во что-то живое. Пересчитать обязательства, вернуть управление, вытащить из них деньги, понять, какие направления стоит сохранить, какие продать, где можно начать экспансию заново. Работа на годы, а может быть, на десятилетие.
От одной мысли об этом становилось тяжело дышать. Постоянные победы расслабляют. Гильермо понял это слишком поздно.
Когда год за годом ты оказываешься прав, когда сделки закрываются, конкуренты уступают, банки сами предлагают деньги, а женщины улыбаются ещё до знакомства, постепенно начинаешь воспринимать всё это как естественное устройство мира. Кажется, что так будет всегда.
А потом кто-то выбивает опору. И выясняется, что мир никогда не лежал у твоих ног. Просто некоторое время позволял так думать. Виктор забрал у него даже сына. Вот это Гильермо простить не мог.
Бизнес можно восстановить. Деньги заработать заново. Недвижимость купить. Даже репутацию постепенно собрать из обломков.
Наследник, это другое.
Нужна защита, срочно.
Нужно было придумать что-то, что заставит дэ Фуэго остановиться. Не уничтожить его, это уже оказалось куда сложнее, чем представлялось сначала. Сделать так, чтобы продолжение войны стало для него слишком дорогим.
Гильермо закрыл глаза и начал мысленно возвращаться назад. С чего всё началось? С неуважения.
Ничего особенного. На его месте он и сам не стерпел бы подобного. Молодой дэ Фуэго упёрся рогом, решил показать характер, потом конфликт начал расти сам собой.
Но настоящий перелом произошёл позже. Ева. Гильермо помнил тот день. Он ударил её. Поставил суку на место, когда она окончательно забыла, с кем разговаривает.
И именно после этого Виктор будто сорвался с цепи. До того он действовал расчётливо. Давил, отвечал, торговался. После стал методично вырывать фундамент из-под всей семьи дэ Мачадо.
Слишком сильная реакция.
Гильермо медленно открыл глаза. Вот оно.
Он несколько секунд сидел неподвижно, проверяя мысль с разных сторон. Виктор мог играть безразличие сколько угодно. Мог появляться с Карлой, Катрин, хоть с половиной Фаворы. Но люди редко разрушают чужие империи из принципа. Сам бы Гильермо уж точно не поступил так глупо, принципы — это пережиток прошлого, влияние должно исчисляться нулями, а не словами.
Для этого нужно что-то личное. Ева была личным. Гильермо взял бокал, но пить не стал. Если он прав, значит у Виктора всё-таки есть слабое место.
Мысль была неприятной даже для него самого, но Гильермо уже давно перестал оценивать идеи по тому, насколько красиво они звучат. Вопрос был только в том, работают ли они.
Он встал и подошёл к окну.
Внизу всё так же двигалась Фавора. Крохотные машины ползли между небоскрёбами, люди входили в Эмеральд-Тауэр, мечтая однажды подняться на этот этаж.
Пора было возвращать то, что его по праву.
Я в который раз просматривал оставшиеся активы Гильермо дэ Мачадо и всё больше убеждался, что привычными способами туда уже не подлезть. После первого разгрома его хозяйство сильно изменилось. Всё слабое либо успели продать, либо закрыли, либо обложили такими гарантиями, что любой новый удар сначала придётся пробивать через несколько уровней защиты. Долги у него оставались, обязательства тоже, Мария даже подготовила по ним отдельную таблицу, но суммы были смешными. Если выкупить часть требований и одновременно надавить на кредиторов, Гильермо потеряет ещё немного денег, возможно, продаст один объект, сократит штат, но бизнес это уже не разрушит.
А разрушить хотелось.
Времени на длинную игру больше не оставалось. Пока конфликт держался в рамках гостиниц, банков, инвесторов и газет, можно было месяцами аккуратно затягивать петлю, дожидаясь, пока очередной отель начнёт приносить убытки, а следующий кредитор занервничает. Теперь всё изменилось. После истории в море Гильермо окончательно показал, что способен вылезти за пределы деловой войны, и отвечать ему снижением загрузки гостиниц было уже поздно.
Я отодвинул бумаги, закурил и попытался посмотреть на него не как на владельца остатков империи, а как на мужчину. Хотя мужчиной Гильермо считался, конечно, в довольно узком кругу и преимущественно по первичным половым признакам.
В таком кругу вообще любят подобное, мужские половые признаки, правда чужие. Но с матушкой природой не поспоришь. Родились они мужчинами, хоть тщательно и пытаются разрушить этот образ.
Тем не менее даже у него должны были существовать вещи, за которые человек держится сильнее всего. Обычно это работа, семья и женщина. С первым я почти разобрался, Ева ушла сама, а сына, если совсем честно, я забрал руками Тайрона. Получалось, что по основным опорам я уже прошёлся, но вместо того чтобы сломаться, Гильермо только стал опаснее.
Он ещё обязательно сделает какую-нибудь глупость, в этом я почти не сомневался. Только ждать, пока он сам выберет следующую цель, было бы плохой идеей. Ему нужно было дать направление, причём такое, которое он примет за собственную находку. Подсунуть что-то достаточно заметное, чтобы он зацепился, но не настолько очевидное, чтобы почувствовал подвох. Если всё сделать правильно, дальше характер Гильермо сработает за меня.
Мысль была хорошая. Оставалось придумать, что именно ему показать.
Телефон зазвонил в самый неподходящий момент. На экране высветился Тадео, и я с некоторым сожалением отложил бумаги.
— Сеньор, добрый вечер, — бодро поздоровался он.
Я посмотрел на часы.
— У кого-то вечер, а у кого-то день ещё в самом разгаре.
На другом конце возникла короткая пауза.
— Точно. Совсем забыл. Я сейчас в Токио, тут уже вечер.
— Давай к делу.
— Есть хорошая новость и плохая. С какой начинать?
— С плохой.
Тадео немного помолчал, будто собирая формулировку.
— Здесь уже появились новые телефоны с цветными экранами. До Вифона им далеко, но сама технология есть и активно развивается. Проблема в том, что местные производители в основном работают с QVGA, а нам нужна другая матрица. Я показал требования нескольким компаниям, одна заинтересовалась. Их ответ почти дословно такой — диагональ и технология проблем не представляют, но наше разрешение потребует новой разводки матрицы и отдельного драйвера. Для этого им нужен гарантированный объём заказа.
— Кто?
— Sharp.