Наследник $$$ уровня VII

Глава 11

Империя Гильермо дэ Мачадо рухнула не за один день, но именно сегодня он впервые позволил себе назвать произошедшее этим словом.

Рухнула.

Он сидел один в своём кабинете на одном из верхних этажей Эмеральд-Тауэр, там, куда мечтал попасть едва ли не каждый молодой предприниматель Фаворы. Огромные окна занимали почти всю стену, город лежал внизу правильной геометрией кварталов, стекла, крыш и тонких нитей дорог. Когда-то этот вид действовал на него лучше любого алкоголя. Стоило подойти к окну, посмотреть вниз, и становилось ясно, чего он добился. Миллионы людей там, внизу, торопились на работу, считали мелочь, брали кредиты, спорили из-за аренды, а Гильермо смотрел на них с высоты собственной фамилии.

Сегодня город выглядел равнодушным.

На стенах кабинета висели награды. «Двадцать до двадцати». «Тридцать до тридцати». «Самый молодой предприниматель года». «Экспансия года». «Сделка десятилетия». Несколько фотографий с политиками, банкирами, владельцами сетей и людьми, которые теперь предпочитали не отвечать на его звонки. Когда-то каждая такая табличка казалась подтверждением того, что он двигается быстрее остальных. Теперь они напоминали надгробные плиты.

Гильермо поднялся, подошёл к одной из рамок и провёл пальцем по стеклу. Он поступал грязно. И что? Кто здесь не поступал грязно?

В этой дьявольской башне каждому человеку, сидевшему достаточно высоко, давно было заказано собственное место в котле. Кто-то давил поставщиков, кто-то покупал чиновников, кто-то разорял партнёров, кто-то женился ради капитала, кто-то отбирал компанию у родного брата. Просто одни делали это аккуратно и улыбались на благотворительных вечерах, а другие хотя бы не притворялись святыми.

Ева в эту среду никогда не вписывалась.

Простушка из богатой семьи, этим все сказано.

Влюблённая дурочка, которой однажды повезло родиться в правильном доме. После смерти отца она всё равно бы постепенно растеряла наследство, если бы рядом не появился человек, способный принимать решения. У неё не было стержня, не было настоящей хватки, не было той хищной осторожности, без которой большие деньги долго не живут. Какой была, такой и осталась. Менялись только мужчины рядом.

Теперь вот дэ Фуэго.

Одна мысль о Викторе вызывала внутри знакомую волну злости.

Гильермо был уверен, что Ева с ним спит. В обратном его уже никто не убедил бы. Он слишком хорошо знал её, её привычки, её вкус к определённому типу мужчин, эту потребность в сильном человеке рядом, даже если сама она упорно называла это любовью. Да и Виктор смотрел на неё слишком спокойно для человека, которому совершенно безразлична женщина.

А Ева была хороша. Очень хороша.

Гильермо помнил это слишком хорошо. В постели она умела превращаться в совершенно другого человека, будто вся её мягкость, правильность и вечные моральные принципы оставались за дверью спальни. Но даже самая изысканная еда рано или поздно надоедает, а он никогда не понимал, почему должен отказываться от других женщин только потому, что одна решила считать его своей собственностью.

Сколько раз она устраивала сцены?

Он возвращался домой, она находила на воротнике след помады и начинала разговор. Иногда в машине оставалось чужое бельё. Иногда всё происходило ещё проще. Ева возвращалась раньше и обнаруживала в доме какую-нибудь красавицу, которая явно пришла туда не вести нудные разговоры.

Каждый раз одно и то же.

Обвинения, слёзы, разговоры об уважении, верности, семье.

Гильермо никогда этого не понимал.

Мужчины полигамны. Так устроен мир, и Валентия когда-то это прекрасно принимала. В стране до сих пор существовали триады, хотя теперь на них всё чаще смотрели как на пережиток прошлого. Закон позволял женщине иметь до трёх мужей, как мужчине до трёх жён. Формы различались, договоры могли быть сложными, дети наследовали по отдельным линиям, но сама традиция существовала столетиями.

Особенно среди старой аристократии.

Когда-то подобные союзы считались совершенно нормальными, особенно если внутри семьи был маг. Иногда один, иногда несколько. Родители подбирали сочетания происхождения, здоровья, силы дара. Более традиционные страны и сегодня относились к этому спокойно, считая большие семейные союзы полезными и для рода, и для потомства.

Потом пришла республика, последних королей низвергли, старые дома начали терять влияние, а вместе с ними постепенно ушли и привычки. Валентия закуклилась, стала правильнее, приличнее, скучнее. Магов с каждым поколением становилось меньше, зато люди теперь морщились, увидев мужчину с двумя женщинами.

Смешно.

Хотя Виктор, кажется, двигался как раз туда. Гильермо отошёл от стены и налил себе немного виски.

Как ещё следовало понимать его появление на балу кандидатов вместе с Катрин и Карлой? Конечно, официально всё можно было объяснить десятком способов. Карла приехала как представитель дэ Леонов. Катрин работала в прессе. Виктор вообще мог заявить, что встретил обеих уже на месте.

Гильермо не верил в совпадения.

А на месте Виктора мог быть он.

Когда-то он вполне мог бы оказаться в центре такой жизни. Молодой, богатый, известный, окружённый красивыми женщинами, людьми, которые искали его расположения, и журналистами, которым было важно его мнение.

Вместо этого он сидел один в огромном кабинете и прятался. От кого? От какого-то мальчишки. Четвёртого наследника дэ Фуэго, которого ещё недавно никто всерьёз не воспринимал. Гильермо выпил и вернулся к столу.

Вот это было хуже всего.

Виктор разрушил его бизнес так, будто прошёл по нему ураганом. Серией событий, каждое из которых отдельно казалось терпимым. Инвесторы начали нервничать, кредиторы требовали гарантий, партнёры пересматривали договоры, кто-то забирал деньги, кто-то объекты, кто-то доли. Активы уходили, долги оставались, новые сделки срывались ещё до подписания.

Когда запахло кровью, друзья внезапно вспомнили, что они всего лишь партнёры.

Партнёры вспомнили, что вообще никогда не были друзьями. Каждый начал откусывать по кусочку.

Силами отца удалось сохранить примерно двадцать процентов прежней структуры. Какая-то издёвка судьбы. Почти ровно столько, сколько сам Гильермо когда-то забрал у Арано.

Теперь круг замкнулся.