Страница 82 из 122
— Тогда просто расслабься и получай удовольствие, — поднялся я с кресла и протянул жене руку.
Конечно, она тут же растеряла весь свой внутренний свет и крохотную ладошку в мою огромную вложила так, словно бы ее это сделать заставили под адскими пытками. Но ни слова не сказала. Пошла безропотно вперед, пока мы не замерли посреди спальни в хвостовой части самолета.
Именно там я и мечтал оказаться весь этот долбанный, суматошный вечер.
Мне было чертовски по кайфу стоять в темной комнате позади своей жены, вдыхать ее чарующий аромат, уткнувшись носом в ее в затылок, и вести нетерпеливыми руками по ее плечам. Перед выездом она переоделась в белоснежный брючный костюм, и сейчас я тратил все свои внутренние резервы, чтобы не вытянуть ее из него грубо и жадно.
Я буквально насиловал свои конечности, чтобы быть с ней нежным.
Но, блять, не получалось. Кажется, я с каждым днем рядом с этой девушкой все больше и больше сходил с ума. И потребность моя в ее теле не утихала. Наоборот! Лишь разгоралась сильнее и нещадно придушивала меня.
Вот и сейчас я не сдержался.
Дернул Настю на себя, и мы с искрами и тихими стонами впечатались друг в друга. А затем я повернул голову жены к себе и буквально смял ее губы в диком, одичалом поцелуе, торопливо и рывками расстегивая пуговицу на ее брюках.
Вжикнул ширинкой.
Сунул ладонь под ажурные трусики.
И тут же зарычал.
Пиздец!
Пиздец!!!
Она текла. Уже. Для меня...
Сергей
Строптивая, но страстная до невменоза. И я был готов побиться об заклад, что Настя вот за это меня и ненавидела больше всего: потому что ее тело было в восторге от моего и всего того, что я с ней делал. И лишь ослиное упрямство не позволяло этой девушке брать от жизни все и кайфовать на возможный максимум.
Хотя, казалось бы, да?
Кому она и что пыталась доказать? Я ее уже себе присвоил. А остальное? До лампочки! Это ведь нормально — ни в чем себе не отказывать. Но моя жена предпочитала упрямо напоминать себе, что я насильник и что крышесносные оргазмы со мной — это смертный грех.
Какая очаровательная чушь.
Какое разбазаривание впустую драгоценного времени...
Ведь чувственное тело было намного честнее. Мои пальцы мгновенно обволокло горячей, скользкой и такой обильной влагой. Я растирал ее по складочкам, давая Насте осознать, насколько легко я мог скользить по разбухшим лепесткам и погружаться в ее тесную глубину.
Она тут же всхлипнула, повела бедрами, а затем резко втянула воздух сквозь зубы и выгнулась просто потому, что я с силой надавил подушечкой большого пальца на ее клитор.
Замычала, маленькая.
Закатила глаза.
Красивая...
Моя!
Я никуда не торопился. Продолжал целовать ее взахлеб и растирал ее между ног. Но не настойчиво, а преступно неторопливо. Так, чтобы у моей жены окончательно сорвало крышу от страсти. Чтобы она не слушала нудных причитаний некогда поруганной гордости. Чтобы забыла про стыд. Чтобы парила со мной на одной волне.
И только тогда, когда дыхание ее сорвалось в сиплый стон, а тело мелко затрясло в моих руках, я и сам не выдержал этой пытки кайфом. Крутанул ее к себе и подхватил под задницу, а там уж завалил жену на широкую кровать и на пару секунд отступил на шаг назад, чтобы просто полюбоваться ее разнузданым видом.
Глаза пьяные от похоти.
Щечки раскраснелись.
Губы искусаны.
Грудь вздымалась часто-часто.
Белоснежная газовая блузка чуть задралась, оголяя гладкий животик с едва заметной выпуклостью, где рос мой ребенок. Соски топорщили тонкую ткань лифа и словно бы выпрашивали настойчивой ласки.
Но Настя не была бы собой, если бы отвернулась, отказавшись смотреть на меня. И только тогда медленно провела ладонями по своим изгибам, приглашающе разводя бедра в стороны. Эта картинка напрочь убила во мне все живое.
Остался только безумный зверь, который мечтал растерзать свою жертву.
И я вернулся к ней, а затем планомерно вытянул ее из костюма, пока она не осталась в невесомом, словно паутинке, нижнем белье. Я хотел бы налюбоваться, да не смог. Будучи в горячечном припадке от перевозбуждения, я не заметил, как тонкая тесемка стрингов под моими пальцами просто лопнула к чертям собачьим. Ненужный лоскуток кружева я откинул куда-то в сторону, за ним последовал и бюстгальтер.
А дальше Настя оказалась перед моей абсолютно обнаженной...
И, блядь! Каждый гребаный раз это было как выстрел в голову разрывным патроном. В упор! Бах — и в мясо! Так что мои мозги со свистом вылетели из черепной коробки, разукрашивая все вокруг алыми разводами. А я сам едва ли не рычал, понимая, что все — ей пиздец.
Я затрахаю ее до потери пульса.
Но сначала...
Мне нужно было, чтобы она выпала в астрал от кайфа. Я встал перед ней на колени у края кровати. А затем подхватил Настю под задницу и притянул к своему лицу. Жадно вдохнул в себя ее запах.
Застонал безвольно. Ибо я, словно конченный наркоман, готов был накачивать себя ароматом ее желания снова и снова. Пока бы не сдох!
Провел кончиком языка снизу вверх по ее мокрым от смазки складочкам. От ее пряного и сладко-солоноватого вкуса меня в очередной раз не хило тормознуло. А дальше я сорвал стоп-кран, и мы оба понеслись под откос.
В чертов рай!
Влажная и разбуженная, она хотела меня! Вот этого всего — когда мой язык выписывал на ее киске неропливые узоры, а кончики пальцев, едва касаясь, растирали ее дырочку, совсем немного ныряя внутрь. И тут же отступая, заставляя Настю разочарованно вести бедрами и в изнеможении скрести ноготками по покрывалу кровати.
И только когда она тоненько проскулила и жалобно всхлипнула, безмолвно выпрашивая у меня все — я пошел дальше. Но и тут продолжил откровенно издеваться над ней, лаская напряженную пулю клитора нежно, неторопливо и дразняще. Скользил языком с оттяжкой вверх, вниз, чуть посасывал тугой бугорок и с пошлым звуком его отпускал. А после дул на разгоряченные лепестки и легонько шлепал ладонью по клитору, откатывая тело мой Куклы от бездны наслаждения.
Я ощущал, как ее были предорганные волны снова и снова.
Но, как и каждый раз до этого, терпеливо ждал то самое слово, которое она была должна мне сказать, чтобы получить все и без остатка. И она его мне говорила. Вновь и вновь.
Сказала и сейчас:
— Пожалуйста...
И только тогда я с рычанием набросился на нее, прикусил вишенку клитора и всосал его в себя, и Настя дернулась от прошившей ее с ног до головы чувственной судороги. Это был еще не оргазм, но где-то рядом.
— Пожалуйста, Сережа…, — снова прошептала она в полубреду, цепляясь за волосы на моей макушке и прижимая к себе мою голову еще ближе. Простонала, услышав мой тихий смех. Выгнулась дугой и замерла, когда я вставил в нее сначала один палец. А затем и второй.
И я не успокоился, пока полностью не утопил ее в безумии. Вот так, когда мы оба понимали совершенно четко, что Настя ничего уже не соображала от вожделения. Что ей управляли голые и голодные инстинкты. И она на максимум хотела взять все, что я ей давал.
Мои губы были на ней, пальцы внутри — сладко ее трахали, беззастенчиво брали все, что она предлагала, лежа передо мной с покорно разведенными ногами. И ей понадобилось всего несколько секунд, чтобы цунами запредельного кайфа обрушилось на нее и убило.