Страница 81 из 122
Что с них взять?
Хлебом их не корми, дай из всего раздуть слона, натянуть на глобус несчастную сову и усложнить всем жизнь в радиусе взрыва ядерной бомбы. Это их призвание. Кто мы были такие, чтобы им мешать?
Когда с церемониями было покончено, мы с Настей сели в белоснежный вертолет, который доставил нас в аэропорт. Там мы пересели на мой Gulfstream, который уже ждал нас и был полностью готов к вылету.
А там уж я наконец-то впервые за вечер позволил себе искренне улыбнуться. И протянул руки к своей девочке.
— Ну что, готова?
— К чему? — дернула она вопросительно подбородком.
А я пожал плечами и подмигнул ей.
— Быть моей женой...
Сергей
— Не задавай вопросов, на которые бы ты не хотел услышать честные ответы, Серег, — переступила Настя с ноги на ногу и огляделась, избегая смотреть мне в глаза.
А я усмехнулся, видя, до какой степени она удивлена. М-да, прохудившийся кошелек и койко-место в задрипанной общаге — вот какой была ее убогая реальность до встречи со мной. Теперь же моя Кукла, еще вчера являвшаяся провинциальной лимитой, не могла поверить, что этот самолет доставит только нас двоих по индивидуальному маршруту.
И до сих пор злилась.
Как Кощей, чахла над своим горем. Никто не умалял того, что я поступил с ней, мягко скажем, гадко. Но, блять, не видеть и не оценивать очевидного, она ведь не могла. Особенно сейчас, когда у нее под сердцем рос наш ребенок.
Нет, разумеется, Настя уже пыталась показаться максимально уступчивой. Умная и хитрая, она с каждым днем улыбалась мне все ярче, но я на этом свете прожил достаточно времени, да и повидал многое, чтобы понять, что это просто мастерски отыгрываемый спектакль в мою честь.
Наебать меня какими-то дешевыми телодвижениями можно было бы лишь в одном случае — если бы я был героем какой-то сраной мыльной оперы, которая писалась бы лишь для того, чтобы порадовать обрюзгших домохозяек в бигудах.
Ну, камон...
Этот мир был устроен намного проще. Им правили лишь деньги, секс и чувство голода. И блять, это не я придумал. Это гребаная аксиома. Что же до любовных ласк? Ну, я за свою женщину порву любого, причем на мелкие лоскуты. И превращу ее жизнь в ад, если она не оценит те золотые привилегии, которые ей дает этот самый статус.
А дальше?
Ну, впереди у нас с Настей была целая жизнь. Еще успеем пободаться и узнать, кто кого переиграет. Незаменимых нет. Моя мать усвоила эту печальную истину слишком поздно.
Хотя... Кто ей виноват, верно? У баб это вообще старинная русская забава — выебываться до потери пульса, вопреки всему и назло только самой себе. Так что — пристегнем ремни и в путь. Если оба вместе не расхуяримся к чертовой матери — это будет долбанное чудо.
Дамы и господа, на этой минорной ноте «Голодные игры» объявляются открытыми! И, думаю, что это дело надо бы отметить.
Усадил Настю в ее кресло, а сам устроился напротив. Я заметил, что за весь вечер та почти ничего не ела. Скорее всего, на лютом нервняке. А потому уже сразу после взлета дал отмашку подавать ужин: икорный амюз-буш, тарталетки с черной икрой и фуа-гра, су-вид из японского голубого тунца и на десерт белый трюфель с мороженым.
— Все бы сейчас отдала, если бы мне дали просто тарелку борща с черным хлебом, салом, зеленым луком и чесноком, — выдохнула Настя, оглядывая разочарованно деликатесы перед собой.
Ну, кто бы сомневался.
Но я на эти слова только усмехнулся и хлопнул пробкой на бутылке Dom Pérignon. А затем поднял тост за нас и наше семейство, замечая, как в пустых глазах жены заискрилось знакомая мне ненависть, приправленная улыбкой и благодарным кивком.
До полного набора высоты мы еще сидели за столом. Настя лениво клевала закуски и раскрывала салат, съедая из него лишь половину ингредиентов. Я же завел разговор обо всем и ни о чем, в основном болтая о свадьбе и том, есть ли хоть что-то, что понравилось этой девушке, которой невозможно было угодить.
— Все круто, Сереж! Даже туфли на высоком каблуке и те побоялись тебя, и не натерли мне мозолей, — хохотнула жена. — Но три платья — это перебор.
— Думаешь?
— В следующий раз попробуй сам три костюма сменить.
— Следующего раза не будет, Настя.
— М-м..., — кивнула она и продолжила ковыряться в несчастном салате.
— Не кисни.
— Я давно уже смирилась со своей участью, Сережа, — резко вскинула она голову.
— Вот и умничка. Это ведь явно лучше, чем жить от зарплаты до зарплаты, ломая голову, где наскрести бабла на первоначальный взнос на ипотечную однушку, где-нибудь за МКАДом, да?
— Разумеется, — в упор встретила она мой прямой, чуть насмешливый взгляд, а затем вдруг присоединилась и выпалила, заливаясь румянцев возмущения и неприятия: — Твой этот брат тоже поступит, как ты, да?
— Что ты имеешь в виду? — нахмурился я.
— Я видела, как он смотрел на Алису.
— Ну, Борзов ее хочет, — пожал он плечами и рассмеялся, — естественно, он будет на нее смотреть. Как считаешь?
— У нее, вообще-то, уже есть жених! И ей этот твой оборзевший Дима ни капельки не нравится, ясно? — с вызовом выпалила жена, а я откинул голову и захохотал в голос.
Боже, я обожал, когда она злилась.
— Настя, осади. Я тут совершенно ни при чем!
— Скажи ему, чтобы он ее не трогал. Она хорошая девочка, а он...
— Что?
— У него такой же взгляд, как у тебя! Как у зверя!
— Ужас, — покачал я головой.
— Я серьезно, Серег! Поговори с ним, пусть он угонит свое туловоице.
— Настя, — перестал я потешаться и сделал максимально серьезное лицо, — ты ведь не дура?
— Нет.
— Неужели ты думаешь, что в нашем с Борзовым случае, могут помочь простые разговоры за кашу манную и жизнь туманную?
И девочка тут же сникла. Потухла сразу. И голубые глаза заполнились грустью, вперемежку с усталостью. Потому что она все еще хотела верить в чудо — что женщина что-то решает в этом мире. А на самом деле все было до оскомины просто — это мы выбираем, оставляя их без выбора.
Волшебной пылью мужика не удивишь.
И я решил сменить тему нашей беседы, чтобы она не привела нас в тупик или первую супружескую ссору. Заговорил про ее самочувствие. И спросил, как бы она хотела назвать нашего ребенка.
— Если будет мальчик?
— Не будет, — решительно мотнула головой Настя.
А я повел пальцами по губам, скрывая усмешку, будучи почему-то уверенным, что в животе у жены растет именно мой пацан.
— Ладно, — кивнул я. — А если родится девочка?
И вот тут взгляд жены изменился. Потеплел. И улыбка ее вышла искренней, а в усталых голубых глазах я впервые увидел настоящее тепло.
— Я бы хотела назвать ее Кирой.
— Красиво, — хмыкнул я.
— Не будешь спорить? — прищурилась Настя.
— Не буду.
— Какой ты покладистый. Может, еще наконец-то скажешь, куда мы летим?
— Скажу, — кивнул я. — Мы на пути в Малайзию. Я планирую показать тебе Куала-Лумпур и Сингапур, возможно, еще Джакарту. А потом мы немножко пошляемся по различным топическим островам, объедаясь фруктами и безудержно трахаясь. А недельки через две махнем чуть дальше — на Фиджи, где и проведем остаток нашего медового месяца. М-м, что скажешь?
— Я не знаю, что сказать, Сереж, — тяжело вздохнула Настя, — это все еще слишком для меня.