Страница 80 из 122
Она была прекрасна.
Высший бал, черт возьми!
Живот за две недели так и не появился толком. Обозначился, но удачный фасон платья его полностью скрыл от посторонних глаз. Моя Кукла все еще была миниатюрной, стройной и недостижимо притягательной. В ее холодных, голубых глазах по-прежнему плескалась тихая ненависть, но манящие губы так сладко улыбались для всех собравшихся на этом празднике ублюдков. В том числе и для меня.
Для монстра, который ее принудил, обрюхатил и заставил с высоко поднятой головой носить мою фамилию. У нее дрожали губы, когда я надевал на ее тонкие пальцы массивное обручальное кольцо. А я с ума сходил от извращенной, грязной, болезненной радости, что навечно приковал к себе девятнадцатилетнюю девчонку, без которой мне почему-то было трудно дышать.
И это было охуенно!
Сделать эту гордую, ледяную, сломанную мной девочку своей собственностью.
Все! Настя стала госпожой Панариной. А я скрепил наш союз долгим, жадным, почти грубым поцелуем. А она не отстранилась и даже не дернулась. Лишь вцепилась в отвороты моего смокинга своими тщедушными ручками и жарко мне ответила. Будь она понимала, что все — назад дороги уже не будет.
Есть только я.
Ее муж.
Ее чудовище, которое ей придется полюбить.
— Ладно, чувак, колись, сколько ты вбухал во всю эту бессовестную, буржуазную роскошь? — толкнул меня в плечо мой двоюродный брат, покрутив указательным пальцем в воздухе и имея в виду, скорее всего, старинный, но роскошный особняк в Подмосковье, эффективное убранство зала, заморские деликатесы и высокоранговых знаменитостей, которые развлекали публику в количестве трехсот приглашенных.
— Когда тратишь деньги на женщину, от которой штырит, количество нулей не имеет значения, Дима, — пожал плечами, наблюдая за тем, как моя жена танцует вместе с гостями.
Настя вообще ни разу не растерялась. Кивала всем и каждому уверенно и с видом хозяйки положения. Смотрела прямо и глаз не отводила, когда ей задавали не совсем удобные вопросы. И улыбалась лучезарно, доказывая всем вокруг, что у нее был выбор.
И он пал на меня.
— И все же? — не унимался Борзов.
— Дохуя, — подмигнул я парню. — Такой ответ устроит?
— Сука, — нервно облизнулся брат и скривился, резко меняя тему на более ему интересную, — Ковалевский свою дочь пасет, как зеницу ока. Я только подойду, и он тут же ее уводит. Уже лично к нему подался, на танец ее пригласил и получил категоричный отказ.
— Дим, твоя репутация бежит впереди паровоза, — сочувственно похлопал я брата по плечу.
— Э-э, я хороший мальчик! — дурашливо скорчил гримасу Борзов.
— Ебарь ты, Дима, — хмыкнул я и добавил. — Ебарь-террорист.
— Чья бы корова мычала, да, Серег? — приобня меня за плечо Лисс, хитро подмигивая, и тоже впился в наш разговор. Прищурился. Кивнул в сторону моей Насти и многозначительно выдал. — Вангую, мужики: новоиспеченная госпожа Панарина вот-вот заведет максимально близкое знакомство с Алисой Ковалевской. Глядите, как они вместе задорно отплясывают, м-м. А потому, Димасик, ты осади пока подкатывать к девице свои неугомонные шары. Сильно не продавливай ее несговорчивого отца, а лучше вообще не рыпайся. А потом через подружку зайди и сыграй козырями. Ну а дальше не мне тебя учить, как баб трахать.
— Серег, а ты в свадебное путешествие надолго уезжаешь? — глянул на меня вопросительно Борзов, но снова тут же ввинтился влажным взглядом в стройную, миловидную блондинку.
— На месяц.
— Блин, мне быстрее надо, — поджал губы брат.
— Сильно надо? — заржал Игнат и я вместе с ним.
— Сильно, — рубанул парень, а мы ему только кивнули и почти в унисон выдали.
— Тогда удачи тебе.
— Мне она не нужна, — бравурно отдал под козырек Дима и залихватски стряхнул с плеча невидимую соринку.
А я усмехнулся и снова ввинтился воспаленным, одержимым взглядом в свою жену, про себя думая, что когда-то был таким же самоуверенным засранцем, как и брат. И искренне верил, что Настя спелой грушей упадет мне в руки, стоит мне ее лишь поманить. Падали все, но только не она.
Эта девушка до сих пор парила где-то на недостижимой от меня высоте, а я все не понимал, как к ней подступиться. Просто потому, что теперь четко знал: ее покорность обманчива, ее улыбки фальшивы, ее уступчивость лишь фикция.
И только оргазмы были настоящими.
А это значило лишь одно — в ее голове все еще ярким цветом цвела непоколебимая надежда на то, что она сможет меня переиграть. И уничтожить. Я был уверен, что ни хена у нее не выйдет. Но сама суть меня перекручивала в своих шипастых жерновах.
Я ее не доломал.
Моя. Но не моя Кукла.
Что было дальше? Да все своим чередом. В огромной, украшенной живыми цветами зале пела какая-то популярная певица, после нее выступали знаменитые комики. Гостям перло. Они аплодировали, звенели бокалами и кричали «горько», поднимая снова и снова тосты за счастье молодых.
Потом выкатили каких-то сумасшедших размеров торт, который мы вместе с Настей разрезали и немного испакали им друг друга на радость публики.
Было еще что-то, что я совершенно не запомнил. Какие-то зрелищные шоу, танцы и акробатические номера. Хуй его знает, что я там заказал. Я смотрел только на нее — на девчонку, с которой поскорее хотел остаться наедине. Я без конца и края смотрел на часы, раскаляясь добела только от того, что стрелки словно бы замерли на одном месте.
Все эти поздравления. Подарки. Смех. Пьяные выкрики. Все смазалось в какой-то непотребный гвалт, от которого меня спасали лишь грустные и пустые глаза Насти. А я все сжимал ее ладошку и твердил бесконечно, что все будет хорошо.
— Алиса, — кивнула она вдруг на девчонку Ковалевского.
— А что с ней? — нахмурился я.
— Что про нее скажешь? Мне можно углубить с ней общение или она тоже может покуситься на твой расчудесный член в яростных попытках запихать его себе в рот и сладенько отсосать?
— Настя, блять, — рассмеялся я, а жена закатила глаза.
— Отвечай.
— Можешь дружить.
— Точно?
— Точно, — кивнул я, прижимая к себе свою Куклу и облегченно выдыхая оттого, что она не стала зацикливаться на таком дерьме, как предательство этой ее Кати-Светы, — такие девушки объедки после подруг не подбирают. Это ниже их достоинства.
— Воспитание? — понимающе кивнула жена.
— Именно.
— Тогда я буду дружить. Она классная.
Последний танец мы танцевали под живой оркестр. Я держал Настю в своих руках, тянул носом ее нежный, чувственный запах и выдыхал, радуясь, что этот вечер почти себя исчерпал. Он был больше для нее. Я не понимал всей этой показательной шумихи. Люди жили вместе, трахались, ссорились и мирились, а потом зачем-то собирали толпу народа просто для того, чтобы всем объявить, что теперь они будут делать все то же самое, но уже со штампом в паспорте.
Охуети повод.
Но Насте я был обязан показать, что не просто её не стыжусь. Наоборот. Я горжусь, что она стала моей женой. Я пиздец какой счастливый, что это наконец-то случилось.
А потом было долгожданное прощание с гостями. На широкой мраморной лестнице моя мать обнимала не меня, а мою жену. Стискивала ее ладони в своих и что-то шептала ей на ухо, взволнованно дыша.
Я отвернулся, избегая смотреть на этот интимный момент, и обменялся с отцом насмешливыми, понимающими взглядами. Женщины...