Страница 60 из 122
— Простите, пожалуйста, мил человек! — в тон ему выплюнула я.
— Какого хера ты голодом себя моришь?
— Занята думами о своем «прекрасном» будущем в жопе мира и без работы, потому что я, такая-сякая, глупая и недальновидная тебе не дала!
— Пиздец, — зажал он пальцами переносицу и отвернулся.
— А скоро у меня еще и дома не будет, верно? У меня ничего не будет, кроме обязанности раздвигать перед тобой ноги по первому требованию. Потому что ты все у меня забрал, а если и не все, то совсем скоро сделаешь это. Просто, потому что ты всесильный и всемогущий, а я обычная деревенская девчонка и не могу тебе ничего противопоставить. И тебя прет от моей беспомощности! Ну, давай, добивай! Это же тебе и нужно для полного счастья, да? Так я не против, Сереж! Я уже и сдохнуть готова, только бы поскорее от тебя отделаться…, — последнее слово все же сорвалось с моих губ на диком отчаянии.
Фальцетом.
И подбородок задрожал, а слезы сами хлынули из глаз. Я отвернулась, пряча истерику от своего обидчика. А он и не смотрел на меня более. Подошел к окну и долго пялился куда-то вдаль, заложив руки в карманы своих льняных брюк.
И я не знаю, сколько прошло вот так времени, где я захлебывалась своей болью, пока Сергей Панарин молча прикидывал, как я дальше буду жить, да и можно ли будет назвать это жизнью. Но я все же вздрогнула и отшатнулась, когда он развернулся и решительно пошел на меня.
Сел на больничную койку. Заполировал меня тяжёлым взглядом исподлобья. Выдохнул. А затем ошарашил:
— Ладно, Настя.
— Что? — подняла я на него воспаленные глаза.
— Ладно…, — закивал он и скривился, словно бы из него кто-то буквально выдавливал силой каждое слово.
— Я не понимаю, — прошептала я.
— Никто тебя не обворует. И никто не спалит тебе дом. Живи…, — затем встал на ноги и прошелся передо мной туда-обратно.
Снова сел. Схватил меня за руку и прорычал:
— Ты могла бы дать мне долбаный шанс. Просто узнать меня. Сходить на эти злобучие свидания.
— А ты бы мог просто меня услышать и понять, что я не хочу этого делать, — прошипела я сипло.
А он последний раз зыркнул на меня злобно, но в противовес этому до невозможности нежно переплел наши пальцы, и меня прострелила огненная молния неприятия. Очертил запястье, и кожа нервно загудела, воля об опасности. А затем Панарин наклонился и прижался носом в центр моей ладони и на максимум потянул в себя воздух. Шумно.
Тихо застонал.
А дальше, продолжая тискать мою конечность, заговорил. И я такого тона у этого мужчины не слышала никогда. Словно бы он в принципе забыл родную речь и сейчас учился делать это заново. Нерешительно, спотыкаясь почти на каждом слове. Насилия голосовые связки. И вгоняя меня в ступор.
В полнейший!
— Я переведу тебе денег, Настя. Много денег. Типа как, очень много — в качестве своеобразной компенсации. Не станешь тратить их на себя, и договоренность обнуляется — это я тебе обещаю. Дальше. Я там привез тебе ноутбук и телефон. Пользуйся ими, пожалуйста. Тебе надо, ты умная и перспективная. И уже доказала, что гордая. Никто в тебе этого не умоляет. Поэтому прими это от меня тоже. Парни мои пока побудут тут какое-то время. Повозят тебя к врачу, чтобы ты окончательно оклемалась. Ну и просто присмотрят. Ебаное убогое село, собака — чихнешь и она от страха обоссется. Решеток на окнах нет, замок — одно название. Короче, мне бы не хотелось, чтобы еще какой-то урод заперся в твою халупу и показал тебе, что такое настоящее изнасилование.
— Зачем ты мне все это говоришь?
— Помолчи сейчас!
— Ладно...
— На учебу возвращайся спокойно. И...
— И что?
Он поднял на меня взгляд, и время будто бы поставили на паузу. Затихло тиканье часов над входной дверью. Пылинки перестали кружить в воздухе. И мое сердце от бескрайней надежды вдруг замерло. А затем ухнуло куда-то в пропасть, когда Панарин потянул меня на себя.
— Сереж, не надо, — просипела я, а он все же столкнул нас губами.
Жарко. Жарко. С утробным звериным рычанием. Но не получив абсолютно никакого отклика — отступил. Встал на ноги. Отдал мне под козырек, а затем, уже двигаясь в сторону выхода, зафиналил многозначительно:
— И будь счастлива, Настя!
— Погоди..., — крикнула я, и он тут же ко мне повернулся. С надеждой во взгляде, но мне было плевать на нее, — что это все значит?
— Это значит, что я ухожу, — пожал он плечами. — Или, погоди, разве ты не этого хотела?
— Да, но... Вот так просто?
— Просто? — рассмеялся он. — Ну, спать с полуживой селезенкой мне как-то не комильфо, дорогуша. Я уж, поверь мне, как-нибудь найду себе нормальную девушку, которая будет падать в обморок только от моей красоты. А тебе удачи с деревенскими Петями и Ванями, пусть у вас все сложится, и вы будете жить долго и счастливо, а затем умрете в один день, держась за руки. Ну все, пока-пока, что ли?
— И это не шутка? — торопливо пролетела я ему вдогонку.
— А я похож на юмориста? — прищурился он.
— Нет, но...
Панарин закатил глаза. А затем уже более спокойно разжевал для особо одаренных.
— Блядь. Я думал, ты симулируешь, Настя. Надеялся до последнего, что ты себе так цену набиваешь. Может, даже и эти обмороки специально перед зеркалом репетируешь, чтобы меня впечатлить как следует. И что, не сегодня, так завтра, сдаш свои бастоны. А тут реально пиздец! Ну, мне это хуйня, знаешь ли, никуда не упиралась, чтобы ты еще на моем члене от горя и печали откинулась. Такое себе приключение, согласишься?
И подмигнул мне.
А я от шока просто смотрела на него во все глаза и не верила, что все это правда и я не сплю. Меня помиловали! Меня пощадили! Мне подарили жизнь! Боже...
— Еще вопросы? — в упор спросил он меня, но я лишь отрицательно покачала головой. — Тогда счастливо оставаться, моя ты хорошая. И да — если все же передумаешь, то знаешь, где меня искать.
Натянуто улыбнулся и все-таки вышел за дверь.
А я осталась. Офигевать...
Глава 24 – До слез!
Настя
Домой я вернулась уже на другой, более скромной машине и в компании незнакомого мне водителя — угрюмого и седовласого мужчины, у которого был перебит нос и шрам, как от огня, почти во всю левую щеку. Он выглядел жутко. Но посмотрел на меня с теплотой. Представился Петром. А еще сообщил, что на смену ему будет изредка приезжать Федор.
Я отвечала односложно или вовсе кивала. Не хотела иметь ничего общего с прихвостнями Панарина, пусть бы они были тысячу раз добры ко мне и любезны.
По приезде я подхватила ведро с пожухлой от жары лебедой и пошла кормить хозяйство. Его осталось немного, только из практического и что точно не нужно будет оставлять зимовать. Я ведь не останусь здесь. Уеду. Куры пока давали яйца, а безработной мне надо быть что-то есть.
Управившись, я снова вернулась в палисад. Села на шаткую деревянную лавку и уставилась вдаль, на знакомый до тошноты пейзаж. На озеро, которое на горизонте не находилось конца. На пыльную дорогу, на которой мелкотня играла в пожелтевший от времени мяч. На покосившиеся заборы фазенд «под горой» и стадо коров, что жевали траву с непоколебимым равнодушием.
А я все уговоривала себя наконец-то вздохнуть полными легкими.
Свободно...
Не задыхаясь. Не ожидая удара со спины. А просто накачать себя под завязку опьяняющим кислородом и улыбнуться, позволяя поверить, что всё закончилось.