У тебя нет выбора

Это терпкий, навязчиво мужественный запах Панарина шибанул меня по мозгам и мигом отрезвил. Но недостаточно, чтобы я могла найти в себе силы оттолкнуть своего мучителя. Он уже успел подхватить меня на руки и прижать к себе. Крепко! А затем и потащил прочь из палисадника.

Дальше я лишь отрешённо слушала его голос, который отрывисто отдавал приказы своим марионеткам:

— В Крутинку, парни. В поликлинику. Живо.

— Не надо..., — вяло потянула я, едва ли ворочая языком, но Сергей ожидал слушать меня не стал. Скрутил и сунул на заднее сидение своей черной гробовки, на которой он ко мне и прикатил. А дальше уложил мою голову себе на колени, ощутимо придерживая за плечи, чтобы я никуда от него не рванулась.

Я бы хотела...

Но на меня навалилась свинцовая тяжесть, а ещё такая непреодолимая слабость, что я лишь прикрыла веки и медленно задышала ртом, представляя себе, что я не здесь. Не рядом с этим отвратительным мужиком, на которого даже мое тело реагировало однозначно — вырубалось на хрен, только чтобы его не видеть.

Боже, как же критически он мне опостылел!

Даже сейчас, когда его пальцы гладили меня по голове и перебирали прядки, заправляя их за ухо и вызывая у меня волны липких мурашек по телу. Но я молчала. Просить не прикасаться ко мне не имело никакого практического смысла.

У этой адской твари в мужском обличье не было ни стыда, ни совести, ни желания признавать чужие красные линии. Он их просто переступал и шел дальше. Потому, что мог себе это позволить.

— Приехали, Сергей Александрович, — минут через двадцать отрапортовал водитель.

— Давай там суету наведи, — монотонно и коротко скомандовал Панарин, — чтобы без очередей, спокойно и на уровне.

— Так точно...

Спустя еще минут десять мы зашли в приемный покой. Затем в отдельную палату, где меня принялась осматривать врач — ухоженная, полноватая блондинка с мягкой улыбкой.

— Меня зовут Юлия Алексеевна. Вы Настя, верно?

— Да.

— Скажите, Настя, обморок произошел у вас впервые?

— Нет. Месяц назад был еще один.

— При каких обстоятельствах? Что предшествовало потере сознания?

— Стресс.

— А сегодня?

— И сегодня.

— Стресс какого характера?

— У меня отец умер недавно. Я осталась одна, — говорить про энцефалитного клоуна по имени Сергей Панарин не стала. Жалости я все равно не вызову. Женщина лишь покрутит у виска и сделает вывод, что это я сама дура, раз от такого принца на белом коне отказывалась по доброй воле.

И вообще — так мне и надо!

— Соболезную вам, — сухо и деловито отдала врач дань приличиям.

— Спасибо.

— Как спите? — ее руки, упакованные в латексные перчатки, ощупывали меня с ног до головы, проверили слизистые глаз и рта. Лимфоузлы.

— Плохо.

— Были ли вы в алкогольном опьянении на момент первого обморока?

— Нет.

— Ясно, — она улыбнулась мне и попросила последить за светом фонарика. — Вы принимаете какие-то лекарства, Настя?

— Нет.

— Как сейчас себя чувствуете? Тошнит? Голова кружится? Быть может, в глазах темно?

— Слабость. И жажда.

— Поняла. Сейчас я еще немного вас поспрашиваю по ситуации и проведу визуальный осмотр тела. Вы не против?

— Нет.

— Мы трижды измерим ваше артериальное давление в разных положениях, дабы выявить, есть ли резкие перепады. А затем вы сдадите несколько анализов крови и мочи, УЗИ и ЭКГ. А дальше уже будем делать выводы. Договорились?

— Да, конечно, — вяло кивнула я.

— Тогда приступим...

Из палаты я никуда не выходила и ни по каким кабинетам не бегала. Все необходимые процедуры и манипуляции мне проводили на месте. И вообще, обращались со мной, как с хрустальной вазой, бережно и трепетно. Явно по указке Панарина, который, я чувствовала, был где-то рядом.

Как коршун.

И потянулось время. Меня вертели и крутили, сканировали и проверяли, затем снова и снова брали кровь из вены. Мне казалось, это не закончится никогда. Но все же в палату наконец-то вернулась та самая Юлия Алексеевна, но не одна, а в присутствии моего врача.

Она улыбнулась мне участливо и кивнула на Панарина:

— Ваш муж так волновался за вас, Настенька, просто места себе не находил. Я решила, что он имеет право вместе с вами услышать ваш диагноз.

— Он мне не муж, — отрицательно дернула я головой, но Сергей лишь отмахнулся от моих слов и расстрелял своими глазами врача, кивая на бумаги в ее руках.

— Что с ней?

— Что ж…, — перевела вопросительный взгляд с меня на Панарина доктор, но все же благоразумно решила ему не дерзить. — Тут налицо вазовальный обморок, вызванный внезапным расширением периферических сосудов и снижением их тонуса под влиянием продолжительного стресса, эмоционального перенапряжения и усталости. Также я могу констатировать гипогликемию на фоне посттравматического и систематического отказа от употребления пищи. Отсюда и анемия, безусловно. По причине явного истощения у Анастасии упал уровень не только глюкозы, но и железа, а также гемоглобина. Все это и стало причиной потери сознания.

— Что нам делать? — нахмурился Сергей.

— Помимо углубленной диагностики у кардиолога и невролога, я, конечно же, рекомендую нормализацию режима сна, не менее семи-восьми часов в сутки. Сейчас важно избегать переутомления. Обязательно следует сбалансировано и режимно питаться, а также налегать на витамины. Ну и, разумеется, необходимо контролировать состояние и регулярно наблюдаться у врача. Более подробные рекомендации я вам уже прописала. — и протянула Панарину исписанный лист бумаги.

Тот кивнул и посмотрел на меня осуждающе. Будто бы я была повинна в том, что сейчас творилось в моей жизни. Будто бы намеренно довела себя до голодных, нервных обмороков. Будто бы я была какой-то неадекватной истеричкой, что удумала бегать по стране от своего насильника, а не поступила благоразумно, спелой грушей, бахнувшись причинным местом ему на член.

Ой, дура!

— Хорошо, я вас понял, — сквозь зубы процедил Сергей, а затем кивнул врачу на дверь. — сейчас оставьте нас с Настей наедине.

Врач даже возражать не стала. Лишь безропотно кивнула и послушно, как робот, потопала на выход. А я безучастно смотрела в окно, как послеобеденное солнце путалось в листе раскидистого тополя. Скоро полетит пух. Интересно, кто додумался посадить это дерево рядом с медицинским учреждением?

— Настя, — вырвал меня из мыслей голос Сергея, а я грустно улыбнулась и посмотрела на него внимательно, подмечая плотно сжатые губы и складку, залегшую между бровей.

— А вот мне интересно, твой мозг хотя бы осознает, что именно ты довел меня до всего этого, м-м?

— Да, — кивнул он.

— И тебе ведь даже не стыдно за это, так?

— Так.

— Боже, — потерла я глаза и рассмеялась, — да ведь никакие витамины не помогут мне, Сереж. Потому что я не хочу так жить, в этом мире, где ты перманентно отравляешь мне кислород. Услышь меня наконец! Сон, еда, психиатрия, неврология, кардиология — все это бесполезно, потому что причина лишь в тебе. Ты, как тля, которая изо дня в день пожирает во мне все живое, оставляя после себя только отчаяние и страх!

— Блядь, Настя, ты заебала меня всей этой гребаной патетикой! — гаркнул он, но так тихо и шипяще, что меня до самого нутра пробрало.