Страница 58 из 122
А потом губы...
Мягкие. Но настойчивые.
Я пыталась стиснуть зубы, не пустить его внутрь. Но его пальцы с силой надавили мне на скулы, заставляя открыть рот и впустить его язык. А он тут же принялся накачивать меня своим вкусом.
Сладкая мята и немного шоколадной терпкости от дорогих сигар.
А я не ощущала ничего, кроме гадливости, смешанной с бешеным, рвущимся наружу желанием выцарапать ему глаза. И я продолжала сопротивляться. Рьяно! Потому что слишком хорошо помнила, чем это закончилось в прошлый раз, когда я покорно взошла на свой персональный эшафот.
Туда, где меня ждал мой палач, чтобы трахнуть против воли и забрать мою девственность.
Тварь...
Волк, который научился улыбаться так, что тупые овцы сами шли к нему в пасть. На — жри! Не жалко! А я не хотела быть овцой! Я хотела сама стать монстром, чтобы он горько пожалел о том, что вообще посмотрел в мою сторону.
Чтобы он проклинал тот день, когда показал своим шестеркам привезти беззащитную девушку к себе в дом, чтобы над ней надругаться.
Чтобы он понял, что такое отчаяние, ужас и боль!
И я со всей дури вцепилась в его волосы. Потянула их от себя на возможный максимум, пока он все-таки от меня не отстранился. Сам...
а только удерживать не перестал. Лишь смотрел на меня каким-то совершенно неадекватным взглядом. Больным. Горящим. Облизнулся с наслаждением, будто бы смаковал вкус моего унижения.
А затем неестественно нежно провел кончиками пальцев по моим губам и прошептал, сталкивая нас лбами:
— Чем больше ты от меня убегаешь, тем сильнее мне хочется догнать тебя, Настя. Ты это понимаешь? Нет? Мы ведь оба уже критически разогнались, да? Ты от меня, а я за тобой. И, возможно, у тебя бы даже что-то получилось. Убежать. Спрятаться. Засесть в какой-нибудь дыре тихо-тихо, чтобы я забыл о твоем существовании. Но есть одна проблема — от такой, как ты, не отказываются.
— Тебе, что баб мало? — дернулась я, но снова осталась ни с чем, вынужденная дышать с ним одним на двух воздухом.
В моем голосе сквозила боль. В его — улыбка и праздная скука. Он даже не поленился мне, словно малому ребенку, объяснить, почему отравляет мне жизнь. И нет, ему не было стыдно за свои слова.
Он был хозяином ситуации.
— Это адреналиновый кайф, моя хорошая. Пока ты будешь говорить мне «нет», до тех пор я буду к тебе возвращаться. Все просто. В моем мире, где все настолько приелось и набило оскомину, вдруг появилась ты. Это меня... освежило, что ли. Только представь — я могу получить любую. И нет, мне не мало баб. Их овердохуя, Настя. Но они как меню в моем ресторане — все с ценником. И я выбираю их, а не они меня. Чувствуешь разницу? Я решаю, что будет приготовлено и подано к моему столу. Как и каким образом. С микрозеленью или полито трюфельным маслом. Но отлаженная годами программа дала сбой на тебе. И все — меня заело. Хотя мне это чертовски нравится. Так что продолжай в том же духе, Настя — отказывай мне и дальше. Я не против...
Облив меня этой жестокой уродливой правдой, он наконец-то оставил меня одну. Ушел, тихо притворив за собой дверь. И снова пропал на две недели.
Я скормила его цветы курам.
А к огромному пакету с подарком даже не притронулась. Только когда переносила его в чулан, то увидела в нем две коробки — одну с ноутбуком, вторую с телефоном. Все яблочное, крутое и дорогое, и только чтобы я стала одной из бесконечного списка блюд в меню его персонального ресторана.
И я знала, что он вернется...
Ждала этого дня с ужасом. Вся изнервничалась и снова почти ничего не ела. Еще потеряла пару килограмм, сон и покой. Под глазами у меня залегли темные круги. Я шарахалась от каждого звука.
На полном серьезе обдумывала продать дом и купить что-то другое в какой-нибудь еще более непроходимой глуши, чем моя деревенька.
Еще копошилась в частных объявлениях, планируя посадить на цепь во дворе какого-нибудь волкодава, чтобы он "нечаянно" сорвался и загрыз насмерть одного конкретного упыря.
Ну и, конечно же, поставила на двери железный засов, в призрачной надежде, что Панарина он хоть сколько бы то ни было остановит.
И все напрасно...
Он объявился ровно через две недели. Загорелый. Улыбающийся и свежий. Снова одетый с иголочки. Прическа — волосок к волоску. Короче, вау — царь горы. Оглядел меня придирчиво, когда я, простая деревенская девчонка, рвала лебеду для кур в палисаднике.
А затем сел рядом на завалинку и вопросительно на меня уставился, щурясь под ярким июньским солнышком. И снова завел всю ту же обрядную до тошноты шарманку.
— Я скучал.
Я ничего не ответила. Только села на деревянную чурку и уставилась на него во все глаза, решаясь дать ему выговориться и снова убраться восвояси.
Эх, если бы я только знала, что будет дальше...
— Ну, чем порадуешь, Настюха? — дернул он своими длинными, музыкальными пальцами былинку и сунул ее в рот, на мгновение сверкая белозубой улыбкой.
— Ничем, — спокойно выдала я, хотя внутренне вся тряслась, как осиновый лист.
Ну а чего врать? Я начала выдыхаться в этой битве с тенью. Я устала. Я мучилась бессонницей. Я обессилила и почти потеряла веру в справедливость. Потому что это было всего лишь слово без практического смысла. Вот и все!
— Ничем..., — потянул Панарин вслед за мной, а затем хмыкнул и спросил в лоб. — Хочешь, я тебя немного потороплю?
— Нет.
— Ну, как же? — рассмеялся он. — Я ведь джентльмен, Настенька. А потому никак не могу отказать в такой любезности даме. Итак! Как ты помнишь, я обещал, что дам тебе время на то, чтобы ты свыклась с мыслью, что ты вернешься в Москву и будешь со мной. Потому что, тут без шансов — это лишь вопрос времени. Ну, так вот: оно, это время истекло.
— Я все помню. И я снова говорю тебе нет.
— М-м, — дурашливо скуксился он, — как жаль.
— Мне — нет.
— Напрасно, Настя. Ибо тебе все равно придется это сделать. И знаешь почему? Потому что, к примеру, уже завтра тебя, быть может, обворуют.
Жесть...
— Какой же ты слизняк! — выплюнула я.
— А послезавтра, — легко и непринужденно продолжал он просвещать меня насчет моего незавидного будущего, — твой дом совершенно случайно сгорит. Пуф — как спичка. Разумеется, когда тебя не будет дома. Кстати, так уже делал мой один очень хороший приятель и тем самым очень быстро добился своего.
— Ты сумасшедший! — прохрипела я, хватаясь за горло.
— А дальше, Настя, — снова растянул он губы в улыбке, — если тебя хоть кто-то приютит, то дом сгорит и него. И так будет продолжаться, пока ты не скажешь мне «да».
— Боже…, — прикрыла я веки, чувствуя, как меня резко заштормило от подобных «радужных» перспектив.
Накрыло едкой паникой.
Отчаянием!
И страхом…
А следующую фразу Панарина я уже слышала, будто бы издалека:
— Итак, Настя, пропустим еще две недели или ты прямо сейчас прекратишь мотать мне нервы, соберешь свои манатки и поедешь со мной, в Москву и в мой дом? Я достаточно тебя ждал…
Вот только послать его к чертовой матери я так и не смогла. Перед глазами сначала заплясали черные мушки. А затем сознание заволокло туманом, и я повалилась набок, совершенно точно, теряя под собой опору.
А дальше — мрак…
Настя
Я пришла в себя почти сразу.