У тебя нет выбора

— Сделаем...

И отключились. А я сдернул с печки на вид чистое полотенце и, смочив его ледяной водой, вернулся к Насте. Подложил под ее ноги пару подушек, разместил холодный компресс на ее лбу, повернул голову набок. И принялся лёгко растирать ушные раковины, полируя девчонку пристальным взглядом и мысленно приказывая ей открыть свои васильковые глаза.

А дальше пусть смотрит на меня с ненавистью, хоть до второго пришествия. Зубоскалит. И обвиняет во всех смертных грехах. Плевать!

Только пусть больше не падает в обморок, словно я Синяя Борода или ещё чего похлеще.

Врача привезли спустя семь минут. В моем темпе. И видно, что парни не жалели ресурса. Это была женщина бальзаковского возраста, дородная, в уродливых очках и домашнем халате, поверх которого был накинут какой-то потасканный тулуп, но со специальным чемоданчиком. Глянула на меня, поджав губы, но высказывать мне свои мысли на этот счет не стала.

Ну и правильно сделала. Мне все равно было на них лихо по хуй.

Потом из комнаты меня вытолкнуть попыталась, дабы провести осмотр в гордом одиночестве. Но кто бы ей это позволил. В итоге я стоял в дверях, сухо отвечая на ее вопросы, и пристально следил за каждым движением женщины, чтобы она сильно не переусердствовала.

— Организм истощен, и уровень сахара, скорее всего, завалился. Плюс слабость после перенесенной инфекции и переутомление в парной дали о себе знать, — выдала она диагноз. — В идеале вам бы показаться врачу, пройти комплексное обследование, чтобы выявить и устранить основную причину обморока. Пока я могу дать вам лишь общие рекомендации: постельный режим, витамины и легкая диета. Пейте больше жидкости, избегайте стрессов. И никаких физических нагрузок и высоких температур.

— Спасибо, док, — кивнул я.

А там уж Настя пришла в себя. Заозиралась по сторонам, на доктора поглядела хмуро и в меня запустила несколько стрел концентрированной ненависти. Виски изможденно потеряла, но ехать в больницу наотрез отказалась. Я врача отпустил, чтобы не собачиться в ее присутствии, сунув в дрогнувшие руки женщины «котлету» бабла, которую она, скорее всего, никогда в жизни не видела.

И красноречиво кивнул ей на дверь, дабы она поторопилась оставить меня с моей строптивой девочкой один на один. А та вразнос тут же пошла. Я ей помощь предлагал, а она в штыки.

Нет и все тут! В порядке она, видите ли.

Кажется, если бы Настя была при смерти, то и тогда не приняла от меня никакой помощи. И представилась перед создателем, лишь бы только меня побесить.

Чертова девка!

— А вдруг у тебя что-то серьезное? Надо в больницу. Анализы сдать, убедиться, что тревога ложная. Ты понимаешь? Это необходимость!

— У меня есть лишь одна необходимость — никогда тебя больше не видеть, — процедила она хрипло и отвернулась.

— Надо заставить? — сделал я шаг к ней ближе.

— За волосы потащишь? — зыркнула она на меня в высшей степени брезгливо и передернула плечами. — Ну, давай. Вперед и с песней. Не забудь только барабан на шее повесить и флаг в руки взять, Сержек.

— Я же о тебе беспокоюсь, глупая!

А она вдруг горько всхлипнула, зло отерла кулачком набежавшую слезинку и просипела:

— Если бы это действительно было так, то ты навсегда оставил бы меня в покое. И ушел в закат...

Дальнейшую полемику я предпочел не разводить. Я понимал, что это банальный протест, чисто уже назло мне. Но врач рекомендовал ей покой, и я решил до утра не газовать. Только парням дал задание забить этот убогий дом с дребезжащим холодильником чем-то съестным и полезным: мясом, овощами, фруктами, молочкой, свежим хлебом и чертовой приличной заваркой без индийских имен в названии.

А дальше время потянулось, как резина.

Я заставил Настю съесть тарелку супа и выпить крепкого, сладкого чая. И только тогда отстал от нее. Ну, как отстал...

Для начала мы знатно с ней потягались.

— Убирайся из моего дома!

— Нет.

— Я полицию вызову!

— Благословляю тебя на этот достойный поступок, моя хорошая! Не забудь еще и заявление написать на меня за проникновение без взлома и хищение дерьмового чая в количестве одного пакетика.

— Ты еще и издеваешься надо мной?

— А что мне плакать, что ли?

— Я ненавижу тебя!

— Снова обмениваемся «ценной» информацией? Ладно. Давай. Итак — я тебя хочу, Настя. Ты все равно будешь со мной. У тебя нет выбора, кроме как побыстрее смириться с этой реальностью и перестать сопротивляться неизбежному. А там уж расслабиться и начать получать удовольствие, как это у нас с тобой уже случалось. И не раз.

— Ты — чудовище!

— Я — чудовище, да. Еще «интересные» новости будут?

— Да пошел ты! Я не останусь с тобой в одном доме, понятно! Я лучше к теть Люси пойду!

— Пойдешь, но дальше порога не выйдешь. А потом я все-таки загну тебя через колено и выпорю ремнем, чтобы ты пришла в себя и перестала исполнять, Настя!

— Господи, за что мне это все? — охнула она и прижала ладошки к пылающим щекам, а я лишь пожал плечами и отмахнулся от этих бесполезных стенаний.

— Красота требует жертв...

И я угрозами, но все же отправил ее спать, но дверь безапелляционно оставил открытой. Мало ли?

А сам разместился на кресле, доставая из сумки ноутбук и имитируя бурную деятельность. Что-то даже просмотрел бездумно в почтовом ящике. Какие-то отчеты открыл. Закрыл. Тихо выматерился, когда услышал, что Настя зашуршала одеждой вне зоны моей видимости и досягаемости.

Переодевалась.

Блядь!

Прикрыл веки и снова витиевато чертыхнулся. Потому что тут же перед глазами встала картинка, как прибитая: изящная спина моей Куклы, тонюсенькая талия и круглые бедра. Идеальная упругая задница.

Член на почетный караул пулей встал.

А меня всего обварило кипящим свинцом, который осел пульсирующей, раскаленной массой внизу живота, оголтело требуя выхода. И по мозгам, все равно, что изгнанный детеныш, застучали мысли разные. Пошлые. Грязные. Горячие.

Я ведь не трахался ни с кем все эти дни в Казахстане.

Блять, я даже и на баб-то не смотрел.

Лисс ебался направо и налево, засовывая свой член в любую маломальски симпатичную девицу. А я какой-то извращенный кайф ловил, просто представляя, как приеду и снова сделаю Настю своей. И не хотелось тупо сливать баки в каком-то спермоприемнике с сиськами.

Хотелось снова, как в то утро, на столе. Когда моя Кукла меня не отталкивала.

Кончала на моем члене.

Принадлежала мне.

Сука!

Не выдержал и сорвался с места. На улицу вышел и принялся хапать холодный воздух. Но он не остужал меня. Пометался по двору, как спятивший призрак оперы. А затем вспомнил все известные мне маты разом и ломанулся в баню.

Подкинул во все еще тлеющую топку сухих бревен, а там уж нырнул в парную, щедро поддавая на камни. Зарычал. Но сидел в раскаленном помещении долго. До тех пор, пока не почувствовал, что совершенно выбился из сил.

И только тогда побрел в дом.

И замер, обнаруживая себя стоящим над убогой полуторкой, где в позе эмбриона свернулась Настя. Дышала ровно. Спала, прижимая кулачок к губам. Милая, красивая и нежная.

Меня изнутри затопило чем-то неизвестным от ее такого беззащитного вида.

Не знаю...

Чем-то горячим. И мощным. И я, не раздумывая, сдернул с бедер полотенце, а там уж осторожно прилег рядом с девчонкой, стараясь ее не разбудить.